Но самый героический отец оказался у Аркадия Понедельника. Отец Аркадия топил обычную баню, был низенький, сгорбленный, и никто, конечно, Аркадию сначала не завидовал. Слава Аркадия начала расти с того времени, как учительница Мария Григорьевна вызвала его отца в школу. Аркадий разбил школьную витрину, и Мария Григорьевна велела ему прийти с отцом. Вот тогда и выяснилось, что отец Аркадия бил белых вместе с Чапаевым, что у него есть грамота, подписанная самим Чапаевым. Отец при всех стыдил Аркадия и даже хотел хлестнуть его ремнем, но учительница не позволила. С того времени ребята стали относиться к Понедельнику по другому. Его дружбы добивались все. Аркадий жил в железнодорожном поселке, и его по очереди звали к себе в гости ребята и с Первомайки и со Слободки - двух улиц, которые разделялись железной дорогой и лужком.

Яша не мог похвастаться ни своим отцом, ни дедом. Отец вступил в колхоз, возил навоз и пахал поле. С белыми он не воевал, даже в армии не служил, и рассказывать о нем что-нибудь интересное Яше было трудно. То же и с дедом. Он, правда, играл на скрипке, и его приглашали на свадьбы. Но ребята не принимали этого во внимание. Яша даже однажды упрекнул отца за то, что он нигде не воевал.

–  Ишь ты, голодранец, чего захотел!
– рассмеялся отец.- Поблагодари бога, что ешь хлеб во весь рот. Без отца слонялся бы, как тот Колошканов висельник…

Отец не хотел понимать Яшу, с ним трудно было говорить.

Каникулы вообще проходили интересно. Однажды, когда на станцию прибыли молотилки и жатки для колхоза, в голове рыжего Алеши родился интересный план. Он надумал сконструировать собственный трактор. Для этого требовалось множество разных колес, винтиков, болтиков. Ребята в сумерки ходили на станцию и наотвинчивали от молотилок и жаток много разного добра. Но сложить трактор все-таки не удалось. Младшие Тарабаны утащили очень много важных деталей и, несмотря на суровый допрос, который им учинил Алеша, ни за что не хотели расставаться с колесиками и болтиками. Пришлось строительство трактора на время отложить. Тем более, что наступили важные события, которые целиком захватили всех ребят. Началась война с Первомайкой…

Первая битва вспыхнула из-за Титова прудка. Этот прудок находился как раз между Слободкой, где жили Яша, Тарабаны, Змитрок Колошкан, Алесь Бахилка, и улицей Первомайкой, где сгруппировалось вражеское войско во главе с белобрысым Костей. Прудок был не слишком большой, и если с утра приходила купаться Слободка, то Первомайка уже до самого вечера не могла сюда носа сунуть. Иной раз слободские ребята вылезали из воды в обед, но Первомайка мало радовалась этому. Вода в прудке оставалась взбаламученной, черной.

До того как возникла эта война, Слободка с Первомайкой просто играли в красных и белых, а также в Чапаева и батьку Махно. Яша три раза был красным и только один раз белым. Но с того времени, как ребята с обеих улиц стали учиться в школе, они поумнели. Теперь уже ни Слободка, ни Первомайка ни за какие посулы не пошли бы в бой под флагом белой армии или батьки Махно. Следовало искать новые формы для проявления своей воинственности, которая непременно приходит к людям, если им по десять, а то и по целых двенадцать лет.

В то тихое летнее утро, когда Слободка прибежала к прудку, в воде уже плескались первомайские ребята.

День начался неудачно. Для купанья он пропал. А день был теплый, солнечный, обидно в такой день не искупаться.

Алеша Тарабан ходил по берегу прудка злой и нахмуренный. А трусливые ребята с Первомайки будто и не замечали его. Они плескались в воде, хохотали и визжали. Первомайцы вели себя просто нахально.

–  Эй, синепупые, вылезай из воды!
– скомандовал Тарабан.- Я считаю до десяти…

–  Ты посчитай до тысячи,- ответил из воды белобрысый Костя Кветка.- Командир нашелся! Хочешь купаться, так лезь…

Яша, присутствовавший , при этом разговоре, замер от неожиданности. Еще никто никогда не разговаривал так с их Алешей. Яша немного знал Костю - он перешел в третий класс, но никаким силачом не считался.

Алеша, наверное, и сам не ждал такого отпора. В первую минуту и он растерялся.

Слободка поглядывала на своего командира, ожидая только его приказа.

–  Я с тобой поговорю, выйди тольки из воды,- пообещал Алеша.- Ты у меня попляшешь…

На слова Алеши Первомайка ответила дружным хохотом.

–  Мы еще покупаемся, а ты подожди немного,- закричал из воды тот же белобрысый Костя,- погрейся на солнышке!

Такого оскорбления стерпеть уже нельзя было. Алеша схватил ком земли и швырнул в белую голову первомайского Кости. За ним, как по команде, ринулись в бой слободские хлопцы. Яша тоже раз за разом бросал в воду, где плавала Первомайка, комья глины, отдавшись неожиданно возникшему боевому азарту.

Но Первомайка, видно, недаром артачилась. Через какую-нибудь минуту те, что купались, сами перешли в наступление. Да и позиция была у них лучшая. На дне прудка оказалось больше всякого добра, чем на берегу. В слободских ребят полетели палки, комья слежавшегося ила, всякая дрянь. Змитрока Колошкана первомайцы за ногу втащили в прудок, и он плюхался там в одежде. Бахилка орал благим матом: кто-то угодил ему дрючком по ребрам. Самому рыжему Алеше комом глины залепило все лицо. Первомайка так отчаянно наседала, что пришлось отступить. Первомайские ребята выскочили из прудка и голые гнались за Слободкой…