«Бестолковый все-таки человек Генка, — думал я, выходя от него. — Ну, какой смысл идти восьмой раз на одну и ту же картину? Пусть даже если она такая интересная. И меня тащит, я, видите ли, еще не видел!».

Вызывая лифт, я почему-то вспомнил, как сегодня «А» класс все перемены чесал язык о какой-то новенькой. Вот странные люди, в школе открывается секция по самбо и группа по аэробике, а у них все одно на уме!

К лифту вышли Генкины новые соседи: мамаша и две дочки. Не сочтите меня занудой, но, услышав слова «театр» и «Травиата», я невольно скривился. А я-то думал, что в театры уже никто не ходит.

Хм, я улыбнулся своим мыслям. Посмотрев на меня, улыбнулась и старшая дочка соседей, стоявшая напротив.

Наконец-то остановился лифт. Он был уже полон, и туда еще вошла семья. Мне пришлось остаться. Девчонка на миг обернулась, и я поймал ее взгляд.

Потом, долго-долго, я еще не смогу до конца описать, что было в этом взгляде: растерянность, почти слезы и нежность, и удивление, и немножко возмущения. Она словно спрашивала: «Что же ты не заходишь?! Видишь — я жду, когда ты станешь рядом».

Все это я понял несколькими секундами позже, когда легкомысленно, просто автоматически махнул рукой, мол «езжайте, я подожду другой лифт», и лифт, закрывшись, стал опускаться. Со мной, наверное, случился секундный шок — я понял, какую совершил ошибку. Сломя голову, я кинулся по лестнице вниз, но, когда выскочил, их уже нигде не было.

На следующий день, я ходил словно потерянный и одновременно счастливый, как никогда. Может, потому-то и схлопотал за один урок сразу две «пары». Генка все пытался растормошить меня, но никакие «новенькие», самбо и аэробика меня уже не интересовали. Только после третьего урока, Генке удалось вытащить меня на перемену. Вид у него был радостный.

— Ну, рассказывай!

— Пропал я, Генка.

— Что такое?

— Влюбился!

— Влюбился? И кто же она?

Я грустно вздохнул.

— Не знаю.

Генка загадочно улыбнулся.

— А вот новенькая из «А» класса.

Я рассердился.

— Генка, перестань хоть ты об этой новенькой! Только и слышишь о ней везде.

— Да ты послушай.

— И слушать не хочу! — Я быстро пошел в класс.

И вдруг… я опять увидел Ее, она стояла посреди коридора, окруженная девчонками «А» класса, и радостно улыбалась.

— Таня Малиновская, — прошептали мне сзади на ухо. — Новенькая «А» класса.

У меня подкосились ноги. Вот это да!

Генка обошел меня и, заложив за спиною руки, стал с важным видом разглядывать толпу, которая мало-помалу скрывалась в своем классном кабинете.

Я молчал.

— Ну, Алька, считай, что тебе повезло!

— Что? Как это?

— Ну, ты что, забыл — рядом с тобой стоит самый лучший специалист по этим делам!

— Нет, Генка, ты мне здесь не поможешь, никто мне не сможет помочь!

— А вдруг?

— Нет, все равно ничего не получится.

— А вдруг получится?

— Ну, Генка, неужели ты не понимаешь, что тут-то мы с тобой абсолютно бессильны. Ну, хочешь, поспорим?

Генка задумался всего на секунду, будто решал какую-то задачу, а затем глаза его загорелись огоньками авантюриста.

— Согласен.

Я пожал его руку, и первый попавшийся первоклассник, которого мы поймали, «разбил».

«Хоть бы я проиграл», — подумал я с надеждой, и уныло поплелся за Генкой в класс.

Эх, Таня, Таня! Это прекрасное, чистое, высокое создание! Я полюбил ее походку, ее улыбку, ее голос. Она стала для меня идеалом. В общем, я готов был на безумства.

Теперь мы сидели с Генкой в его небольшой, но уютной комнатке, оклеенной вдоль и поперек плакатами с киногероями, пили молочный кофе и разрабатывали план моего знакомства с Таней. Точнее, размышлял об этом один Генка, а я лишь сидел рядом и, переполненный чувствами, страдал.

На втором часу нашего «генерального заседания генштаба» Генка, наконец, выдал:

— Вы пойдете в кино.

— В кино?!

— Ну да. Присмотришься, действовать будешь по обстановке. Я, кстати, знаю один очень хороший фильм, я лично семь раз…

— Ты с ума сошел!

— А что здесь такого?

— Ну, во-первых: каким это образом она согласиться пойти со мной в кино?

— Может, и не согласится, так мы ее и спрашивать не будем!

— Как это?!

— Ну, купим два билета, по одному пойдешь ты, а по второму — в кинотеатре рядом с тобой сядет она.

— Но ведь билет?