Изба была очень маленькая. Отец нервничал: “Григорий…”

– Отец, я тебя понимаю, но и ты пойми меня, ведь ты мой отец.

– Хорошо, хорошо я ухожу в амбар.

Григорий присел на дубовую лавку, опустив голову:

– Господи, Господи, что же я творю. Я повторяю не я, но Ты избрал меня. Мне сейчас очень трудно, но по Твоей просьбе я жажду большего. Это не мечта моя, а воля Твоя.

Из глаз Григория потекли слезы: “Боже, Ты мне в радость, но почему Ты не в радость посылаешь больных мне. Я еще молод, но чувствую, что сил моих не хватает…”

– Григорий, успокойся, вспомни свое детство, ведь все Мы лелеяли над тобой, как над справедливостью. И Мы тебя хотели сформировать не как простого мужика, а как нечто “будущее человечество”.

Григорий встал на колени:

– Боже, да за что же мне такие заслуги, посмотрите, где Вы меня родили, в какой глухомани. Мне здесь скучно.

– Григорий, учти, это все временно, но тебя ждет впереди необыкновенная жизнь.

Григорий закричал:

– Боже, не верю я в это.

– Григорий, ты поверишь в это, ибо ты скоро встретишься с умным и бесстрашным человеком.

– Кто это будет?

– Ты сам это узнаешь.

В комнату ввели маленькую девочку по имени Елизавета.

– Григорий, прости ты нас.

– Мужик, я слушаю тебя. Это твоя дочь?

– Нет, это внучка.

– Что вы хотите от меня?

– Понимаешь, Григорий, мы были у бабки Пантелеймонши, повитухи нашей и она сказала, что у нее младенческое.

– Лизавета, подойди ко мне.

Григорий окрестил своими поцелуями маленькую девочку:

– Дитя мое, ступай отсюда и через пять дней ты забудешь о своей болезни.

Елизавета заплакала и упала на землю.

– Дед, забирай ее, ибо она была предана земле, и я поднял ее.

Старик заплакал:

– Григорий, что я тебе должен?

Кусок хлеба и глоток воды в тот момент, когда я буду сдыхать голодный в лесу. На этом и спасибо тебе. Для меня самое главное здоровье внучки твоей, а не отдача от тебя.

Григорий, прости меня, но я вот настойку…

– Отнеси в амбар отцу.

Старик с внучкой вышли из избы. А Григорий продолжал свою работу до позднего вечера. Он принимал всех.

Наступила поздняя ночь. От усталости он валился с ног. К нему подошла мать: - Григорий, пожалуйста, встань.

– Мама, ничего сейчас все пройдет. А где отец?

– Он в амбаре спит.

– Да-да, я все помню. Это тот мужик с соседней губернии усыпил его.

– Григорий, может быть ты поешь щей?

– Нет, мама, но от пельменей не откажусь. Пока ты приготовишь, я выйду на свежий воздух.

Григорий вышел из избы. Стоял крепкий мороз. Но вокруг подворья Распутиных все еще стояла огромная толпа людей. Григорию стало не по себе. Обойдя свою избу несколько раз, он подошел к амбару. Оттуда, из стога сена слышался сильный храп.

Григорий усмехнулся: “Батя, ты батя”. И в то же время он стал на колени и громко заплакал. Он поднял руки к темному небу, оно казалось ему черным и тяжелым. Ему виделось, что оно давит на него огромным грузом, и он представил, что оно его может одним мигом раздавить. И в один момент внутри его что-то засияло: - Григорий, не бойся.

– Да я уже ничего не боюсь.

– Очень скоро ты увидишь в своей жизни светлые дни. Ты хочешь этого?

– Да, я очень хочу, я жажду этого.

– Хорошо, для тебя все будет сделано, но учти, чтобы ты об этом не жалел.

– Боже Ты мой, я никогда об этом не пожалею. Но дай мне силы вырваться из этого гнезда, ибо живущие здесь живут в прок себе, не ведая ни о чем, не видя настоящего белого света. Я еще молод, я хочу всего того, что мне подарил кто-то. А именно Ты, Господь мой.

– Григорий, смотря на твой характер, Я любуюсь тобой, и все же будь намного спокойнее.

– Господи, не могу я быть таким, ибо Ты родил меня таковым.

Чтож, Я доволен, и Я удаляюсь. Верши, как сочтешь нужным.

Григорий заорал не своим голосом, так сильно заорал, что у подворотни всколыхнулись лошади.

Отец спросонья не мог понять, что случилось. Лежа в скирду сена, он подумал, что находится на том свете, и тоже заорал. И этот духовный крик Распутиных был слышан по всей губернии.

Настало утро следующего дня. День был обычный, как и все прошедшие. Возле избы толпились люди, слышался крик и плач.

Григорий уходил в себя. В своих мыслях он оставался наедине с собой. Но в них же он творил и чудеса. Где-то в три часа по полудню в избу вошли двое жителей из соседнего села, которое находилось в тридцати пяти верстах от Покровского.