Итак, мне пятнадцать и я вернулась домой. Было бы правильней с моей стороны предупредить о приезде заранее, но я этого не сделала. Согласна, глупое ребячество, но наука психология говорит, что спонтанная реакция – самая искренняя. Хочется знать, рады ли меня тут видеть. За последние пару лет, что я жила у Наставницы, ничего не изменилось. Тот же дом, в котором сейчас не горит свет, тот же сад на заднем дворе, которым так дорожит тётушка Бэлла, цветёт особыми, августовскими цветами. Забор покрасили, небось, Бобби Джон отбывал трудовую повинность за очередной загул. Да, я теперь сама тётя, у Мэри дочь растёт, три года уже.

– Мисс, всё в порядке? – Ах да, это же таксист, ему надо заплатить.

– Да, спасибо. – Я отдала деньги и опустила сумку на колёсиках на дорожку. Ну что ж, здравствуй, дом, подъём семья. А что? Четыре утра – лучшая побудка. Так, замок на калитке. Надо же, поменяли, сколько я говорила дяде Дину, дошло, наконец. Итак, открыть я его могу, но побудка это побудка. Подъём! Сработала сигнализация, и утро наступило рано. В том, что в моей семье всё в порядке с реакцией, я уверена. И когда в меня упёрлись стволы ружей, я просто подняла руки и хмыкнула: - Привет, семья. Я вернулась.

– Сибил. – Мама была единственной, кто не взял в руки оружие. Да и зачем ей оружие, она же ведьма, как и я. Правда, я сильнее. Что характерно, намного сильнее. И вот чисто случайно, в прошлый свой приезд, мирила родителей, называется, сняла с матери печать. Двадцать лет прошло, как мама отказалась от силы, а я сняла печать, вот так просто и чисто случайно. Ну и шуму было тогда, весело вспоминать. Зато я могу быть спокойна, семье Винчестер в присутствии ведьмы жить намного легче. – Милая, что ты не позвонила? Мы бы встретили.

– Позвонить и пропустить ТАКУЮ встречу? Ни за что. – Да, характер у меня не ангельский, и язык острый, но что поделаешь. Поздно, я уже такая. – Мам, не трогай сумку, она тяжёлая.

– Давай мне. – Дядя забрал у меня багаж и понёс наверх, где была моя комната. Они там хоть убирались, а то не хочется пылью дышать. Тётушка поцеловала меня и ушла на кухню, готовить завтрак. Разумно, все проснулись, почему бы не позавтракать?

– Мне кофе без сахара, пожалуйста. – Крикнула я вслед и осталась наедине с родителями. Мда, не лучшая ситуация. Неловко как-то, но молчать нет смысла. – У меня собеседование через пять часов. Нужно поесть, сходить в душ и переодеться.

– Собеседование куда? – Наконец-то подал голос отец. Я смотрела на него и думала, когда же это закончится. В детстве я его обожала, играла на коленях, хотела, чтобы он похвалил, какая я умная. Я так старалась… А толку? Мы не ругались. Сэм Винчестер не повышал голоса на единственную дочь, но никогда не был мною доволен. А то, что я ведьма, только ухудшало ситуацию. Что поделаешь, остаётся только смириться. Я и смирилась с тем, что отец у меня есть чисто номинально. Он не отказывается от меня, но и любить – не любит. Похоже, наша конфронтация – навсегда.

– Я собираюсь в колледж, отец. А для этого мне нужен аттестат, так что я должна потратить год на старшую школу. – Я знала, что он хочет сказать. Что года на старшую школу мне не хватит, я не успею сдать все предметы и так далее, но я знала, что сказать. – Я весь последний год отсылала тесты по всем предметам, ездила пару раз в дирекцию на промежуточные экзамены. Пройду сегодня собеседование и зачислюсь в последний класс. Я бы вообще не пошла, но, - я пожала плечами, - дирекция настаивает, что я должна проходить в школу хотя бы этот год. Осталось набрать 15% нужных кредитов и с колледжем проблем не будет. Теперь, если ты не против, я пойду в душ. Бэлла же помнит, что я не ем мясо?

– Помнит. – Кивнула мама, поцеловав меня в макушку. – Мы скучали.

– Спасибо, мама. – А когда я спустилась обратно, в банном халате и с мокрыми волосами, на столе уже была еда. И мой кофе. За эти два года я и сама наловчилась его варить, и даже вкусно получалось, но у Бэллы получалось лучше. Дядя, тётя, мама и отец все были там и смотрели на меня. Кто с искренней радостью, кто с настороженностью. – Бобби Джон так и не приехал на каникулы?

– Ты знаешь, где он шляется? – Удивился дядя. Дин Винчестер в молодости был красавчиком, он и сейчас ничего даже, а уж авантюрный блеск глаз и годы не стёрли. Мой несносный кузен – весь в него. Почему я говорю несносный? Просто Бобби Джон, прям как я, совершенно не слушается родителей, его за это даже сослали в военную школу. Там он и болтается уже три года, шатается по друзьям, и домой наведывается редко. Он Охотник, как и его отец, как и мой отец, как их отец до этого. Охотиться на нечисть, истреблять зло - семейный бизнес. Только вот устроено это из рук вон плохо, наш новый домашний ангел, муж моей кузины, говорит, что теперь Охота под присмотром особого отдела на небесах. Кевин – хороший парень, он предложил мне работу. Деятельность Охотников теперь будет регламентирована, и в штабе нужна помощь. Крайне приятно, когда твоя гениальность – нужна, да и кто-то же должен зачаровывать клинки, делать колдовские мешочки и тому подобное. Я согласилась - в свободное от учёбы время.

– В Канзасе, он к Мэри с Кевином поехал. – Да, я знала, где мой кузен, или, правильней сказать, братец. Родной, двоюродный, какая разница? Всё равно брат. И, что самое интересно, любимый брат. Я всё-таки знаю, что это за чувство. Значит не всё потеряно со мной, правда? – Они ко мне приезжали, Лондон не так уж и далеко. Спасибо за завтрак, было очень вкусно. – И, оставив посуду в мойке, поднялась наверх. Впереди есть около трёх часов, и есть время немного позаниматься. Благо мы с Наставницей облазили все уцелевшие тайные библиотеки Нового Орлеана. У этого города длинная история. А после собеседования я вернусь, и мы отправимся в Ирландию. Долина Великий королей Ирландии, Тара, «центр мира» для друидов, там много интересного должно остаться. Где мои «Енохианские ключи» (толкование ключей защиты от духов и борьбы с ними)? Её я ещё не выучила, времени не было. Когда в дверь постучали, я знала, что это отец. Я всегда могла чувствовать его присутствие. От отца пахло демоном… Зная историю нашей семьи, удивляться нечему. В отца влили кровь демона в полгода, и никуда она не делась, да ещё и передалась мне.