Натурально-эгоистическому устремлению человека к превосходству Иисус Христос противопоставляет заповедь быть «из всех последним и всем слугою» (9.35).

Такой отказ от естественных человеческих стремлений и инстинктивных потребностей к доминированию некоторым может показаться неприемлемым насилием над собственной природой. Ведь для этого требуется, по словам Иисуса Христа, как бы отсечь свою руку или ногу, вырвать свой глаз… (9.43–47). Последовать такому требованию жертвенного самоочищения («осоления», по слову Господа) может быть болезненным, соединено со страданиями: «всякий огнем осолится» (9.49). Но что стоят эти страдания по сравнению с теми, которые ожидают человека, если он, вопреки ясному указанию Иисуса, проморгает, потеряет свое будущее? Тогда его будет ожидать геенна и «огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает».

Марк знал, что именно для Двенадцати, для особо призванных Иисусом в качестве Его самых близких, самых доверенных лиц, именно для них, особо избранных, должно быть весьма болезненно искать не почестей, а неприметности, стремиться не к высокому положению, а к самому последнему месту в «иерархии». Это и в самом деле трудно и может быть даже мучительно. Однако только так они могут осолиться: «всякий огнем осолится» (9.49). Иными словами, только на этом пути смирения они могут достичь необходимой им чистоты и вкуса. И только так они смогут сохранять между собою мир.

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

10.1 — «Отправившись оттуда, приходит в пределы Иудейские за Иорданскою стороною. Опять собирается к Нему народ, и, по обычаю Своему, Он опять учил их. Подошли фарисеи и спросили, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою? Он сказал им в ответ: что заповедал вам Моисей? Они сказали: Моисей позволил писать разводное письмо и разводиться. Иисус сказал им в ответ: по жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь. В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. В доме ученики Его опять спросили Его о том же. Он сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует».

Иисус Христос шел дальше на юг. Он покинул Галилею и пришел в Иудею. Он уже давно был уверен в том, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его» (9.31). Но эта перспектива не смущала Его. Она не вынуждала Его прекратить делать то, что Он и делал до сих пор: «Опять собирается к Нему народ, и, по обычаю Своему, Он опять учил их. Подошли фарисеи и спросили, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою?» (10.1–2).

Вопрос, который задали Иисусу фарисеи, не был странным и совсем уж неуместным. Дело в том, что в раннем иудействе развод уже давно был темой острых споров. В книге Второзакония сказано:

«Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, … то не может первый ее муж, отпустивший ее, опять взять ее себе в жену…» (Втор_24.1–4).

Ввиду этой, законно предоставленной мужчине возможности отсылать свою жену из дома возникал только один непрояснённый вопрос: что следует понимать под словами «он находит в ней что-нибудь противное»? Что такое это «противное» в качестве достаточной причины развода? Этот «жгучий вопрос» был предметом споров и дискуссий различных богословских школ.

Вообще-то споры раввинов не ограничивались вопросом законных оснований для развода. Уже Малахия, последний из малых пророков, от имени Бога обвинял практику развода в Израиле:

«Вы с рыданием и воплем

обливаете слезами жертвенник Господа,

потому что Он уже не смотрит более на ваше приношение

и не принимает жертвы из рук ваших.

Вы спрашиваете: «за что?»

За то, что Господь был свидетелем

между тобою и женою юности твоей,

против которой ты поступил вероломно,

между тем как она подруга твоя

и законная жена твоя…

Если ты из ненависти к ней изгоняешь ее,

насилием оскверняешь одежду твою, –

говорит Господь Саваоф.

Посему берегитесь ради вашей жизни

и не поступайте вероломно!» (Мал_2.13–16).

Так что уже для пророка Малахии развод – несмотря на его законную допустимость – становился реально невозможным в тот самый момент, когда человек задумывался о положительной воле Божией. И Малахия не был одинок в этом убеждении. Уважаемый равви Елиезер (около 100 г. РХ) учил, например, ссылаясь как раз на пророка Малахию: «Даже жертвенник проливает слезы над тем, кто разводится со своею первой женой» (bSanhedrin 22a).

Беседа 24.

11. «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Продолжение.

Прошлую беседу мы закончили утверждением, что уже для древнего пророка Малахии развод – несмотря на то, что его допускает Закон Моисея – представлялся противоречащим воле Божией. О разводе велись нескончаемые дискуссии.

Но... ведь невозможно спорить с тем фактом, что по букве Закона существует право на развод! Если бы Иисус Христос оспорил это, то сложилось бы впечатление, что Он «разрушает» Закон Моисея, объявляет его утратившим силу. В этом состояло искушение вопроса фарисеев: «Позволительно ли разводиться мужу с женою?» (10.2). Возможно, они знали, что в этом вопросе Иисус настроен не менее решительно, чем пророк Малахия. И если бы Иисус публично высказался именно в таком духе, отвергая развод, то против Него можно было бы выдвинуть обвинение в беззаконии, в кощунственном отношении к святому Закону Моисея!