Ваня(набрасывает на себя простыню, как тунику, бормочет). Как сказал Юлий Цезарь напоследок римскому сенату: да провалитесь вы все!.. (Уходит в прихожую).

Из коридора доносятся мужские возгласы: «Саддам! Какой ты большой! Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Да ты совсем мужчина! Усяма, он стал мужчиной! Ты не хочешь меня впустить? Ты меня не узнал? Подумай, меня не узнал!..»

Появляется Фидель, груженый, как мул, множеством сумок и чемоданов; одет, как арабский шейх; бородка клинышком, усы, куфия на голове — араб, одним словом. Сваливает багаж на пол. Следом возникает существо в серебристой парандже — Усяма. Наконец, последним является Ваня.

Фидель. О, Саддам, приди мне на грудь!

Ваня. Спокойно, папаша…

Фидель. Наконец, я тебя обниму, сын мой!

Ваня. Зачем?

Фидель(смеется). Ха-ха-ха, ты очень смешной! Ха-ха-ха, юмор есть! Хороший юмор — когда все вокруг очень смеются, а ты сам — не очень!.. Сразу видно, мой сын уродился в моего отца: я тоже никогда не понимал — он шутит или серьезно… (Озирается, со слезами на глазах). А где он, сынок?

Ваня почесывает затылок.

Саддам, ты не помнишь меня? О, Аллах, я — твой родной отец! Я дал тебе жизнь! Неужели не вспомнил? А что, голос крови — молчит? Что, не слышишь, совсем?.. Ха-ха-ха, а еще говорят: голос крови — такой сильный голос!..

Между тем существо в парандже удобно расположилось в кресле, достало из серебристой дамской сумочки золотой портсигар, длиннющий мундштук, зажигалку; отодвинув самый край паранджи, закурило. Фидель щиплет Ваню за щеку.

Юный, прекрасный, алчущий жизни!

Ваня(шарахается от него). Мужик…

Фидель(мелко хохочет). Кто мужик — я мужик? Ха-ха-ха! Такое отцу — что ты скажешь! Разве у нас такое возможно? Запад есть Запад — воистину, так!.. Эта перехваленная иудео-христианская цивилизация: пусти хлеб по воде и жди, урони зерно в землю — умри, эту щеку подставь, потом другую подставь…

Ваня. Вы на себя не похожи, папаша.

Фидель(мелко смеется). Ха-ха, не похож… Не похож на себя… Ха-ха-ха, ха… Усяма, послушай! Ха-ха, ха-ха… На кого же я, по-твоему, похож?

Ваня(не пряча неприязни). На грифа.

Фидель(мелко покатывается). Ха-ха-ха… Какой веселый малыш у меня!.. (Достает из кармана фотоаппарат). Мой сын… Мое семя… Я его должен на память… Еще говорят, голос крови — ха-ха… На грифа — ха-ха… Фотографию назовем: Саддам в Мекке!..

Внезапно со скрипом приоткрывается дверь, из которой в гостиную с рычанием выскальзывает человек-волк, он же Саддам.

Ваня. Сад, на место! Нельзя, Сад, назад!..

Саддам с рычанием отпрыгивает, прячется под столом.

Сад, я кому сказал, Сад!.. (Стучит по столу).

Человек-волк, вдруг, запрыгивает на кресло, перескакивает на диван, злобно рычит на Усяму.

Ваня. Только попробуй, Сад, накажу!.. Кость приготовил, Сад!.. Сад, пошел!..

Усяма медленно пятится к окну, человек-волк, изловчившись, прыгает на Фиделя, валит его на пол, пытается укусить за мягкое место, но, кажется, запутался в огромной белой хламиде.

Фидель. Саддам, помоги, я боюсь!.. Саддам, спаси!..

Человек-волк внезапно застыл над жертвой.

Он меня съест, я боюсь… О, мне страшно, Саддам…

Ваня(медленно подбирается, дружелюбно). Сад, не жри ты его, он противный… Я дам повкуснее… Кролика будешь?.. У самого текут слюнки… Оставь ты его… Твой пахан, Сад, какой-никакой…

Человек-волк, вдруг, лизнул шейха в щеку и тихо заскулил.

Фидель(заикаясь). Саддам…

Ваня(наконец, берет волка за ошейник, ласково уговаривает). Узнал пахана — и сразу лизаться, да?.. Не спросил даже: где был, пахан? Что, пахан, делал? Почему так долго не приезжал?.. (Не резко, но тянет странного зверя за собой). Пошли, Сад, да ну его… Слышишь, братишка, пошли…