Шрифт:
Когда буря страсти немного поутихла, они вытянулись под одеялом, тесно прильнув друг к другу. Мэри прикорнула щекой на груди любовника.
– Ило...
– Что, малышка?
– Кто такая Алиса?
– Что?
Он напрягся как струна, глядя на неё широко открывшимся глазом.
– Ты назвал меня Алисой...это кто-то в твоей жизни? Твоя леди?
– Нет...— он сел, обняв голову руками,— я не помню...почему так трудно вспомнить?
– Шшшш, успокойся, миленький, — Мэри встревоженно обняла его, пристроив растрепанную черноволосую голову у себя на груди. –Ты вспомнишь, обязательно вспомнишь.
– Мэри...
– Что, миленький?
– Спасибо тебе...за всё...
Девушка молча прижала к себе всклокоченную голову любовника, зарывшись лицом в пахнущие цветами волосы.
– Вот здесь, эта дверь, -Маккейб неловко переминался с ноги на ногу, — ну, мне пора...простите, святой отец, я обещал моей Эннет, что больше не буду проказить. Уж простите, но мне пора.
– Идите, мой друг, и спасибо вам за помощь.
Несколько смущенный и взбудораженный отец Лионесс робко постучался в дверь. Несколько минут ему пришлось ждать, прежде, чем дверь наконец открылась и на пороге возникла высокая мускулистая фигура, одетая в брюки и рубашку.
– Стейн! Хвала Господу, вы живы, сын мой!
Мужчина, стоявший в проеме двери, покачнулся, ухватившись за косяк. Краски схлынули с его лица. Медленно, словно марионетка, у которой постепенно обрезают стропы, он опустился на пол.
– Стейн! Дитя моё, ответьте мне, вам плохо?
Отец Лионесс склонился над мужчиной и лишь теперь заметил подсохшую рану в растрепанных волосах.
– Матерь Божья, дитя моё, с вами всё в порядке?
– Отец...Лионесс...— прошептал Валет, поднимая на него бледное как мел лицо. –Я помню...Алиса...
– С ней всё в порядке, теперь и с вами будет всё хорошо. Главное, я вас отыскал. Вы сможете встать, мой друг?
– Мэри...я не могу уйти, не простившись...
– Понимаю. Но ведь вы можете вернуться в любой момент. Не бойтесь, мой друг, с юной леди ничего не случится.
Валет с трудом поднялся, опираясь на плечи священника.
– Голова кружится...
– Держитесь за меня. Осторожно...
Дорога домой не заняла много времени, Лионесс нанял кэб и вскоре Стейн уже лежал на перетащенной в маленькую комнатку кушетке. Здесь было теплее и темнее. Он просто лежал, приходя в себя, соединяя обрывки воспоминаний, всколыхнувшихся при виде священника. Иногда поворачивал голову, глядя на точеное лицо Алисы.
– Это ты меня спас из Бедлама, — тихо сказала она, заметив один из его взглядов. – Благодарю тебя...хотя и не понимаю, зачем...и как...
– Благодари своих друзей из Подземья, -ответил он, глядя на играющее в камине пламя. –Мне обещана свобода за твоё спасение.
Он не мог понять, почему говорит ей это прямо. Знал только, что раньше ни за что не сделал бы этого, а попытался бы убедить девушку в своей любви и приязни.
– Ты в порядке?— спустя некоторое время спросил он. –Я боялся, что ты умрешь...
– Чуть было не умерла...горячка— мерзкая штука. К счастью мне повезло, что ты принёс меня именно сюда. Знаешь, кажется, я начинаю верить в Судьбу...
– Не знаю...я всегда думал, что мы сами выбираем свою Судьбу, — Валет устало свернулся под одеялом. –Я должен вернуться...в Уайтчепел... увидеть Мэри...
– Мэри?
– Она спасла меня...
Он закрыл глаз и не видел потрясенного взгляда Алисы, которым она наградила его. Ему вдруг подумалось, что чем-то они похожи, Алиса и Мэри. Хотя и принадлежат к различным слоям общества, хотя Алиса чистая леди из порядочной семьи, а Мэри...Кем бы ни была Мэри, она была добра к нему...
С этими мыслями Стейн провалился в глубокий непробудный сон.
====== Часть 4. ======
Отец Лионесс не был бы самим собой, если бы судьба девушки с говорящим прозвищем Ирландское Пламя не запала ему в душу. Посему на следующий день он решил вернуться в трущобы, дождаться Мэри и поговорить с ней относительно спасения её переселения временно под его опеку Не строя иллюзий, он приготовился к долгому и во многом тяжелому разговору, зная характер и природу жителей этого адского котла под названием Уайтчепел. Он шел, привычно размышляя о том, что даже в самых падших тварях Божьих порой остается искорка чистоты и любви. Он не судил бедняжку, прекрасно зная, как живется обитателям Уайтчепела, как в нищете рожденные, плодя нищету, в нищете и забвении умирают его обитатели. Остановившись у дома, отец Лионесс отметил, что в окне Мэри отражается свет свечи. Значит девушка была дома и, возможно, принимала клиента. У старого священника запылали щеки при одной мысли о том, чем может заниматься юная леди, но он справедливо рассудил, что спасение души— такая вещь, когда откладывание принесет только вред. Посему храбро вошел в дом и поднялся по лестнице, оказавшись в коридоре, пропахшем прогорклой стряпней, запахом давно немытых тел и прочими ароматами жизнедеятельности человека. Оказавшись у знакомой двери, он постучал и ему почудился шорох за дверью. Чуть повременив, он толкнул дверь, просто, на всякий случай, и в его удивлению она оказалась не заперта. Распахнув дверь, отец Лионесс шагнул в убогие апартаменты, да так и застыл, окаменев от дикого ужаса зрелища, развернувшегося перед ним. И почти сразу страшный удар отбросил его к стене. Высокая тень метнулась в дверь, и отец Лионесс сполз на пол, пытаясь подавить тошноту и в то же время не в силах отвести взгляда от кошмарного зрелища, изрезанного, ещё дымящегося тела женщины на постели. Он услышал шаги в конце коридора и, поняв, что оставаться в комнате больше нельзя, метнулся к выходу. Увы, лишь по-настоящему бездушный человек не запаниковал бы, увидев останки того, что ещё какое-то время назад было привлекательной юной женщиной. Отец Лионесс не относился к числу бездушных, хотя и служил в молодости своей военным врачом. Он промчался по коридору к выходу, борясь со вновь подкатившей тошнотой, обезумев от увиденного. Сзади кто-то закричал и бедный старый священник дал ходу, уже совершенно потеряв контроль над собой. Он бежал, сколько позволяли его старые ноги и сердце. К счастью уже порядочно стемнело, и преследователи не могли рассмотреть его в сгущающемся туманном сумраке. Однако, расстояние между ним и погоней сокращалось. Бедняга уже почти потерял надежду, когда неожиданно налетел на какую-то женщину, стоявшую на углу улицы.
– Ох!— только и смогла сказать бедняжка, припечатанная к стене пусть небольшим, но вполне костлявым и довольно тяжелым телом отца Лионесса.
– Простите, прошу вас...— простонал священник, пытаясь удержать равновесие. –Но те люди...Боже...Боже милосердный...
– Отец Лионесс! – женщина близоруко сощурилась, всматриваясь в его лицо. – Мать Честная...это за вами там топочут?
Лионесс кивнул, с трудом глотая воздух. Неожиданно крепкие руки сгребли его за грудки и втянули в подворотню. А спустя мгновение бедный старый священник подвергся новому испытанию за наполненный кошмарными событиями и испытаниями день. Его крепко притиснули, впечатав лицом в пышный бюст, крепкие руки быстро расстегнули штаны, спустив с бедер, и несчастный с ужасом понял, что пропал. Однако дама не остановилась на достигнутом, прижав его к себе и поддернув платье, так, что он оказался стоящим с голым задом в совершенно недвусмысленной позе над женщиной определенного поведения. Кажется, о том же подумали и его преследователи, один из которых заглянул в подворотню и, не увидев никого кроме шлюхи и её покупателя, присоединился к остальной погоне.