– Да пожалуйста…

– Вы не понимаете? Вас сейчас отведут в камеру.

– И хорошо.

– Увести его. В третью камеру.

И меня под конвоем поели в камеры. На самом деле я был спокоен, как утюг. Я был наслышан о том, как здесь любят «выбивать» из людей признания. Знал и про разного рода издевательства над людьми, и про то, что любили кинуть в камеру с разного рода уголовниками «голубого» оттенка. Всё это я знал. И ко всему этому был готов. И знал, что себя я защитить смогу почти от всего.

До камер предварительного заключения мы дошли быстро. Так как отнимать у меня ремень и шнурки никто не пытался — по причине отсутствия у меня вышеозначенных предметов, а обыскать меня никто особо не догадался, я обратился к конвоирующему меня сотруднику:

– Прошу прощения, но нельзя ли передать Вам кое-что на сохранение? Эту штуку при обыске не нашли, а я не хотел бы идти туда с… этим.

– Что там у Вас?

– Вот это, — и я достал из кармана на комбинезоне свой световой меч.

– Что это? — спросил полицейский.

– Это… Это просто предмет. Не надо ничего с ним делать. Отдадите его мне или тому, кто у Вас его спросит. Но ни в коем случае — не показывайте его здесь никому, и не пытайтесь его включить! — при этом я сделал характерный жест рукой.

– Я так и сделаю, — ответил полицейский.

После этого он отпер дверь в камеру и втолкнул меня внутрь. Переступив порог камеры, я осмотрелся. Трое. И не мирные личности, вроде каких-нибудь любителей выпить и подраться на улицах города. Уголовники. И то, как они посмотрели на меня, указывало, что ребята явно хотят со мной пообщаться — и получить массу удовольствия от этого общения. И удовольствие это будет только для них. Долгое время без компании женщин, всё такое. В общем, они предвкушали нечто, приятное только им…

– Эй ты, закурить есть? — спросил один из них, детина, «украшенный» пятидневной щетиной и шрамами на морде.

– Не курю, — вежливо, тихо и культурно ответил я.

– А в ж..у даёшь? — спросил он, вызвав буквально взрыв смеха у остальных.

– Нет, — ответил я. — Я не по той части.

– А мы по той, — заржал детина. — И ты тоже станешь. Сейчас.

– Нет, ребята, — спокойно сказал я. — Не стану.

Да, они меня не знали. А жаль. Ибо, если бы я орал и ругался — это ничего страшного не значило. А вот, когда я говорил тихо и спокойно, это означало, что сейчас будет беда. Но уголовники этого не знали. Они видели перед собой молодого человека совершенно не героической внешности, который казался им запуганным по самое «дальше некуда». Ну что же, надо было развеять их уверенность в том, что всё получится. Поэтому я просто закрыл глаза и слился с Силой.

Первого уголовника — того самого детину — сбило с ног и швырнуло к остальным. Они начали разбираться, кто есть, кто, и кто это устроил. Потом до ребят всё же дошло, что творится что-то не то — и они налетели на меня всем скопом. Точнее, попытались налететь…

Я спокойно стоял посреди камеры. Уголовники летали по всей камере по сложным траекториям, периодически сталкиваясь друг с другом, со стенами и потолком. Сила была могучим союзником. Пусть, я отдал своё меч — чтобы справиться с какими-то уголовниками, он мне был не нужен.

Через какое-то время крики уголовников всё же привлекли внимание охраны. Дверь открылась. Уголовники упали на пол. Я сел прямо на пол — всё же, комбинезон был сделан очень хорошо, предохраняя меня от переохлаждения. К тому же он не пачкался, что было очень здорово — пол был не очень чистым.

Полицейский заглянул в камеру. Его немного удивило увиденное — уголовники, которые должны были сейчас или избивать меня, или пользоваться мной, лежали сейчас вповалку и, кажется, стонали от боли. Я же, закрыв глаза, в позе лотоса сидел прямо на полу камеры и, казалось, медитировал.

– Что здесь произошло? — грозно спросил охранник.

– Гражданин начальник, уберите его, прошу… — произнёс один из уголовников.

– Зачем? И куда я его дену?

– Гражданин начальник… С ним страшно находиться вместе. Он что-то сделал — и нас разбросало всех. Уберите его!

– Что ты с ними сделал? — это уже ко мне.

– Да ничего. Я просто сел, помедитировал. А разве здесь что-то произошло? Ох, ничего себе… А как это вышло?

– Это ты мне скажи, как ты это устроил?

– Да ничего я не устраивал. Я же говорю, я сидел, медитировал, никого не трогал… Тут Вы вошли, странные вопросы задавать начали. Я ничего не знаю.

– Ладно, посидишь здесь до утра — авось поумнеешь!

– Да пожалуйста…

И охранник вышел из камеры. Уголовники буквально взвыли, когда он закрывал за собой дверь.

– Ну что Вам надо? — спросил он, снова входя в камеру.

– Уберите его! Пожалуйста! Или нас — или его! Мы боимся…

– Ладно, х.. с вами… Вставай! — мне. — Посидишь ночь в одиночке.