Маниакальная шпиономания мешает работе.

Почему у нас так не получается? [9] Потому что, извиняюсь, все сопли жуем и политиканствуем.

Президент Ширак – «страшный» человек: его что ни спросишь, он все знает.

Люди простят все, кроме вранья.

Я вообще не знаю, что там можно написать. Я бы лично про себя столько не смог написать [10] .

Кто-то пострелял, кто-то немножко пограбил, кто-то должен за это удовольствие платить – всегда так бывает [11] .

Может быть, Саддам Хусейн сидит где-то в секретном бункере на ящике с оружием массового поражения и готовится грохнуть все это хозяйство?…

Не могу выйти за рамки Конституции России, но иногда очень хочется [12] .

Мое изображение и имя в современных условиях являются раскрученным брендом, которым пользуются все кому не лень… С меньшим или большим успехом, интеллигентно или грубовато, это зависит от политической культуры.

Если мозги утекают, значит, они есть. Уже хорошо. Значит, они высокого качества, иначе они никому не были бы нужны и не утекали.

Мы своими землями не торгуем и торговать никогда не будем [13] .

Ни в какую партию я, славу богу, вступать не собираюсь.

Проси больше, дадут, сколько нужно [14] .

Олигарх – это человек с наворованными деньгами, который и дальше продолжает разворовывать национальные богатства, используя свой особый доступ к органам власти и управления.

Самое простое – махать шашкой, рубить головы и выглядеть на этом фоне крутым руководителем.

Дело не в том, чтобы кого-нибудь убить, поймать или посадить [15] .

Мы понимаем свои преимущества, но не собираемся задирать нос и дремать на своих природных ресурсах.

С террористами бесполезно проводить профилактическую работу, их нужно выковыривать из подвалов и пещер, где они до сих пор прячутся, и уничтожать.

Это полная чушь, несуразица, сапоги всмятку [16] .

Если свобода слова монополизирована двумя-тремя денежными мешками, – это не свобода прессы, а защита корпоративных интересов.