Вскоре после вечерней проверки в хате начались движения. Кто-то нарезал уже склеенную бумагу для карт, кто-то разводил ещё клейстер. Вано с Потапом собирали последние нитки для плетения коня. В общем, восстанавливали убытки после шмона.

— Э, народ, у вас есть печатка для пулемёта? — крикнул Бандера в кабуру в соседнюю камеру.

— Что ты у них-то спрашиваешь? Откуда у красных-то печатка? — бурчал всё ещё пьяный Леший. — Они там и в карты походу не играют, чтобы в бочку не попасть.

— Играют. Я на параше сидел, слышал, — спокойно отреагировал Бандера на пьяные нападки Лешего на соседей. А когда оттуда пришёл отрицательный ответ, сказал. — А у Варыча там спросите в четырнадцать А, или дальше. Пусть толкнут сюда.

— Играют? Значит, зажали, козлы, — ругнулся Леший.

— Ну так иди и сам им это скажи, — предложил Бандера.

— Да запросто, — вскинул руку Леший и сделал решительный шаг по направлению к кабуре, но Витяй его остановил.

— Кончай, Лёх, не стоит. Давай лучше втарим.

Они уселись и Леший сразу успокоился. А Бандере было всё равно, есть у кого-то печатка для карт или нет.

Сейчас он занимался этим, чтобы убить время и унять мандраж в ожидании ответа Ольги. Только что он послал ей ещё один малёк, на этот раз просто с напоминанием о кассационной жалобе, которую мог организовать.

Если бы раньше у Бандеры отшмонали единственные на весь аппендицит карты из рентгеновской плёнки, он бы рвал и метал. А сегодня отнёсся к этой потере спокойно, потому что голова была забита другими мыслями. Во-первых, не отвечала Ольга, а во-вторых, и что самое неприятное, послезавтра на смену заступает Гера в паре с корпусным Василичем, которые могут устроить свиданку Юрию.

В кабуру передали печатку для пулемёта. Бандера отдал её одному из семейников Вано, который уже начинал затачивать карты.

— Бля, нету больше ниток, — ругнулся Потап, перебирая всё, что нашёл. — Нет ни у кого больше?! — обратился он ко всей камере.

Вано обернулся на всех и, не услышав ничего в ответ, подошёл к Юре и дружеским голосом спросил:

— Юрок, у тебя вроде где-то свитер был?

Но Юрий, уже расчувствовавшийся принятием его в круг блатных и к тому же ещё под воздействием того утреннего коньяка, который Бандера не успел смешать с сахаром, посмотрел на трассового как на козявку, причём снизу вверх.

— Чё-о-о?! — с наездом спросил Юрий.

Бандера, услышавший это, даже подскочил. Его злость на Юрия, которую он считал оправданной, перекосила его лицо.

— Ты чё, ох…ел, что ли, паря?! — резко крикнул он через всю камеру.

Юрий обернулся на него вместе с Вано, который принял было это в свой адрес и с перепуганным лицом тоже смотрел на Бандеру.

— Отдай-отдай. Это для дела надо, — спокойно разрядил обстановку Витяй, обращаясь к Юрию.

— Да, конечно, — беспрекословно подчинился Юрий и полез доставать из сумки свой фирменный свитер, с изумлением глядя на Виталия. Такого проявления чувств он не ожидал от человека, которого считал своим другом.

Бандера сразу отвернулся, чтобы лицо и взгляд не выдали его. Сейчас он был зол даже на Витяя. Если бы тот не влез так быстро, Бандера бы резко осадил зарвавшегося Юрия и поставил его на место. А если бы до среды Юрий упорол бы ещё какой-нибудь хотя бы мелкий косяк, то уже был бы повод ещё больше загнать его в рамки и не дать осуществиться свиданию. Можно было бы даже врезать ему, как следует. В конце концов, это Бандера подтянул этого человека, о чём теперь сожалел.

— Возьмите малявы, — раздался голос из кабуры.

Вано, который тоже был удивлён поведением Виталия, хотя уже о чём-то догадывался, сразу занялся распусканием свитера. Он передал это дело другим арестантам и подошёл к кабуре. А перебрав мальки, один показал издалека Бандере и сказал:

— Тебе, Виталь.

Бандера пошел к нему. Его послание до Ольги ещё не дошло, и он спокойно взял малёк из рук всё ещё удивлённо смотрящего на него Вано, думая, что это от кого-нибудь из друзей. Но когда посмотрел на него, он уставился на Вано таким же взглядом, каким и тот смотрел на него. Это был малёк из один восемь.

Открыв его, он сразу взглянул на подпись. Это была Ольга, и в животе сразу что-то заурчало.

Ольга описала подробно своё дело. Банедра сразу удивился, как умело она может излагать свои мысли и даже проникся к ней ещё и некоторым уважением. Писала она без ошибок и ровным красивым почерком, что тоже о многом говорило.

Виталий запоем перечитывал её строки снова и снова, пытаясь уловить их смысл, потому что как ни старался сначала, все мысли при чтении были о ней. Он даже пытался разобраться в своих чувствах и надеялся, что это просто сильное половое влечение от недостатка женского внимания и ласки. Но с каждой минутой теперь понимал, что это нечто другое. Может быть, даже влюбился в очередной раз, даже не видя её живьём.