А как же тогда ответственность?

Нет никакой ответственности. Никого нет. Никто не несёт ответственность. Никто никогда ничего не сделал, поэтому никто ни за что не отвечает. Всё, что, по всей видимости, произошло, по всей видимости и произошло.

Но ответственность тоже происходит.

Происходит сновидение, и идея того, что существует некто, имеющий отдельное существование. Это сон. И идея о том, что он за что–то отвечает и что есть такие вещи, как причина и следствие, также возникает в этом сне.

Что такое смерть?

При смерти всё, что приходит к концу, — это идея времени, всей этой истории, и борьба за поиск освобождения — просто потому, что, пребывая в отдельности, весь механизм организма тела–ума ищет единства. Когда этот мнимый организм перестаёт функционировать, — что и происходит при смерти, — то вся эта история с поиском единства заканчивается, и существует единство.

Тони, я слышал, ваша жена говорила, что вы очень страстно всем этим увлечены.

Посмотрите на весь этот мир, в котором мы, видимо, живём. Он полон страсти. Он — абсолютная жизненность. И главное в нём — по–детски искреннее изумление перед лицом всего этого. Вот что он такое. В нём нет никакого другого смысла. Это не борьба между добром и злом. Это не история того, как куда–то идти. Это просто страстный взрыв жизненности. Вот и всё. Это просто страстный взрыв бытия, который говорит тем, кто считает себя отдельными людьми, что существует лишь свобода.

Постоянно, в эту самую минуту, все в этой комнате буквально бомбардируются любовью посредством чувств, посредством всего того, что есть. И возлюбленный говорит: «Смотри, тебе не нужно ничем становиться или меняться, или что–то делать… Я уже здесь». Видите, как это поразительно. Это так поразительно просто и прямо. Только это и есть. Но мы всегда ищем там что–то другое. Какую–то концепцию, какую–то идею о том, что мы должны быть лучше. «Я должен быть лучше». А возлюбленный, идеальный возлюбленный, сидит у нас на плече, наполняя нас жизненностью, и говорит: «Нет, ничем не нужно быть, то, что ты есть, — это уже целостность».

Есть только безупречная целостность, и это всё, что есть. Это удивительно.

Вы говорите, что скука и депрессия — это жизненность?

Скучать… это единство скучает и пребывает в депрессии. Не может быть иначе. Освобождение абсолютно всеобъемлюще.

Это ум видит его определённым образом, правда?

О, да. Например, вся идея просветления видится уму определённым образом. Она состоит в том, чтобы быть очень прекрасным, любящим, прощающим, великодушным, спокойным и безмолвным. Ерунда! Это тюрьма.

Когда я говорю, что есть только это, то ум как бы отпадает, и действительно есть только это. И ум как бы склоняет голову.

Совершенно верно. Падает на колени и сдаётся.

Отпадает.

И занимает своё место в этом воплощении.

Да. Поэтому всё дело — в распознавании?

Оно в том, чтобы быть тем, в рамках которого и происходит распознавание. Однако я пытаюсь сказать, что нет никого, кто бы мог это осуществить.

Да, это как будто «я» узнаёт само себя.

Да, такое происходит, однако бытие все же находится за пределами такого распознавания, вместе с тем включая его.

Я слышал, что иногда ум может привести нас в это место.

Нет, безусловно нет. Ум — всего лишь сказочник, и не может постичь безвременное.

Но он может нас немного вести..

Нет, не может. Мышление не может постичь бытие, оно лишь возникает в бытии. Я использую слова, и понимание может принести ясность. Но ясность — не пробуждение. Ясность — не освобождение. Ясность — это просто ещё один предмет имущества.