Но десант лишь один из эпизодов этих больших учений. У генерала Хабалова много других забот. Однако успешные действия десанта — захват и ликвидация аэродрома и складов, захват крупного железнодорожного узла и станции Дубки, наконец, захват моста через реку Ровную, который прочно удерживают десантники, — все это решающим образом повлияло на ход операции в целом.

Генерал Хабалов доволен. Надо бы радировать Чайковскому какие-нибудь слова одобрения. Но сейчас не до того, необходимо срочно развивать успех, достигнутый благодаря десантникам, форсировать наступление в центре.

— Ну что, — спрашивает посредник генерал Мордвинов, — доволен, радуешься?

— Радоваться рано, — хмурится Чайковский.

— А чего рано, — Мордвинов пожимает плечами, — все задачи выполнены, «северные» соединятся с Зубковым вот-вот. Готовь салют.

— Зубков-то меня и беспокоит. Ты же слышал — подполковник Сергеев все-таки дознался — на Зубкова целятся. Мост им нужно отбить во что бы то ни стало, наши нажали — теперь «южных» совсем к реке приперли. Они рассчитывают на левобережье перебраться и нас прихлопнуть — силы-то у них еще ого-го! Это с наступающими нашими в центре им не справиться, а десант они считают послабее…

— Вот именно считают. Но думаю, что просчитаются. — В генерале Мордвинове просыпается десантный патриотизм.

— Так-то так, — качает головой Чайковский, — но через мост их пропускать нельзя. Задержать надо во что бы то ни стало…

В эту минуту комдиву сообщают, что его вызывает на связь майор Зубков.

— Товарищ генерал-майор, — докладывает тот напряженным голосом, — нас атакуют вертолеты…

— Направление? — быстро спрашивает Чайковский.

— С юго-запада, — докладывает Зубков и неохотно добавляет: — Со стороны оврагов…

Они появились неожиданно, шумно. Хотя подкрались совсем тихо, и казалось, что вот так они и стояли давным-давно на земле, а сейчас, словно мина замедленного действия, их включили, и они загрохотали. Вертолетчики были, наверное, не только смелыми, отчаянными ребятами, но и великими мастерами своего дела. Точно выбрали самое неожиданное для десантников направление, искусно пролетели по оврагам, едва не касаясь их склонов винтами, ниже общего горизонта и теперь внезапно, подскочив вверх из гущи зеленых приовражных лесов, подобно пробке из бутылки шампанского, зависли на высоте двадцати — тридцати метров.

Отсюда, спереди, они походили на остановившиеся в воздухе маленькие, пузатые самолеты, бешено крутившийся винт превращался в длинное, тонкое, чуть трепещущее крыло, вытянувшееся над самолетным фюзеляжем.

Треск вертолетных двигателей хорошо был слышен на КП майора Зубкова. Он схватил микрофон, чтобы дать команду зенитчикам, но командир батареи не нуждался в приказах.

Огонь обе стороны открыли почти одновременно. Под вертолетами засверкали вспышки выпускаемых ракет. Яростным лаем залились зенитные установки. Дымные шлейфы протянулись в воздухе. Еще громче застучали вертолетные двигатели. Все это продолжалось меньше минуты. И, как исчезают чертики, выскочившие из коробки, так же внезапно вертолеты вновь опустились и скрылись из глаз.

Наступила тишина. Зенитчики, вытирая вспотевшие лица, до боли в глазах вглядывались в очистившееся над лесом небо, вертолетчики, придерживая машины в своих надземных овражных укрытиях, ожидали новой команды.

И только посредник при зенитной батарее деловито и спокойно переговаривался по радио со своим коллегой при вертолетной эскадрилье.

Проклиная себя на чем свет стоит, майор Зубков срочно передислоцировал своих стрелков-зенитчиков на угрожаемое направление. Он уже слышал ядовитые слова, которые будут сказаны в его адрес на разборе учений, да и полковник Воронцов ничего не забудет, когда вернется в часть. Наверняка бросит что-нибудь вроде: «Вы, случайно, не знаете, товарищ майор, для чего лошадям надевают шоры? Чтобы они видели только в одном направлении, а не по сторонам. Поинтересуйтесь».

Прошло немного времени, и боевые вертолеты «южных» вновь возникли над лесом, но на этот раз их встретил куда более мощный огонь, и, понеся тяжелые потери, они отступили. К сожалению, потери понесли и десантники. Среди «погибших» был командир части майор Зубков. В командование полком вступил его заместитель майор Таранец, человек основательных и тщательно продуманных решений.

Доложив командиру дивизии о вступлении в командование, он выжидательно замолчал.

— Что будете делать? — улыбаясь про себя, спросил генерал Чайковский.

— Готовиться к отражению атаки! — как всегда секунду помедлив перед ответом, четко сообщил майор Таранец.

— Какой атаки? — спросил комдив, хотя прекрасно понимал, что имеет в виду майор.

— Товарищ генерал-майор, думаю, что за атакой боевых вертолетов последует вертолетный десант. Готовлюсь к отражению.

— И правильно делаешь, — сказал комдив и положил трубку.

Этот ясный день ранней весны был теперь в полном разгаре.

Над огромным полем сражения поднялось еще не жаркое, пока лишь теплое, солнце. Все светится вокруг: густо-синяя, а не свинцовая гладь реки, вечнозеленые ели и сосны, черно-белые влажные стволы берез, кружева голых ветвей. Вспыхивают то и дело стекла окон.