Самое страшное — все эти тети, дяди, моя мама, семейные сборища, когда родственники спрашивают, есть ли у меня парень, когда я выйду замуж. Что я должна им сказать? Что? Проще — чтобы отстали — соврать, что я меняю парней как перчатки. Однажды сказала в шутку, что я лесбиянка и у меня есть девушка. Никто мне не поверил, начали смеяться, а дядья сказали, что если она такая же красивая, как я, то они с удовольствием с ней познакомятся.

Уже сама не знаю, может, я ненормальная? Девицы на работе столько говорят о мужчинах, что все время с ними спят, им так хорошо и вообще что мужики — супер, а мне не катит. Пару месяцев назад решила, что переломлю себя, что… Я не знаю, как цепляют мужчин, поэтому взяла пример с наших девиц с работы. Пошла в клуб, заговорила с вроде как приятным чуваком, неким Яном, он оказался приезжим. Немного поболтали, потанцевали и обменялись телефонами. Весь следующий день на связи, часами в чате, нон стоп по мобиле. Эсэмэска за эсэмэской, договорились, что он приедет ко мне на следующий уик-энд. Конечно, оговорили, что не будем увлекаться, никаких чувств, только притворимся, что влюблены. Я приняла ванну, ждала. Он приехал ближе к полуночи с бутылкой текилы и пакетом лимонов. Мы немного выпили — и в койку. И тут началось. Если посчитать: накануне он лег спать около десяти, проснулся в шесть утра, это восемь часов. Потом работал до четырех, стартовал ко мне около пяти, ехал, ехал и ехал на машине больше шести часов. Мы начали трахаться во втором часу, то есть, как ни крути, а двадцать три часа он не мылся. Я внушила себе, что у меня нет предрассудков и мне очень нравится оральный секс, и так, как наши девицы, взяла пенис в рот. И сразу почувствовала этот запах, — так что отпрянула. И больше уже не могла. Боже, как мне стало нехорошо, а он только спросил, почему мне не нравится «французская любовь». Я ничего не ответила, только сглотнула слюну. Потом мы трахнулись. К счастью, не пришлось долго ждать, пока он кончит. И укатил к чертям в свой Мухосранск.

Потом я пошла к гинекологу — контрольный визит, и оказалось, что я больна. Решила узнать, что со мной приключилось, и полезла в Интернет, вбила в поисковик это название — кандида или как-то так — и прочитала, что это самый распространенный симптом зараженных ВИЧ. Я посмотрела на себя, и меня аж в дрожь бросило. Словно что-то во мне жило. Бродило по всему организму. Какие-то паразиты. Каждый раз, когда я принимала ванну и прикасалась к своему телу, я представляла себе, как ВИЧ пожирает меня изнутри. Месяц выжидала, прежде чем сдала анализы. Никогда в жизни я так не боялась смерти, но оказалась чистой. Вроде обычная молочница, а я чуть не умерла со страху.

Медиапланер. Слушайте, девчонки. Вы не поверите. Я вчера ходила к гадалке. Боже, что за волшебная женщина. Она разблокировала мою седьмую чакру и сказала, что у меня исключительная душа. У нее тысячелетняя карма, а последнее мое воплощение — Дженис Джоплин. Миллионы дисков, обложки журналов, интервью, фанаты, автографы. На концертах тысячи мужиков, они любят меня, изнемогают от желания, а я курю трубку и часами по мобильному. И увлажняющие кремы на лицо, много крема, испокон веков у меня сухая кожа.

Бухгалтер. Так хорошо тебе было? Прям до самоубийства?

Медиапланер. Какая жизнь, такая и смерть. 27 лет и золотой укол. Самый сильный приход. Сегодня мужчины спят на моей могиле, приносят цветы, поют песни. Умирать, не жить.

Аккаунт. Ты — Дженис Джоплин? А я Мата Хари. Божественная фигура, 90–60–90. Генералы, дипломаты, бизнесмены корчатся от вожделения. В подарок — машины, информация, карьеры, семьи, мобильники. Сотни мужчин, и я одна. 30-й день рождения, торт, свечи, я у стены с ай-подом в ушах, а передо мной десять взбешенных любовников, расстрельный взвод с винтовками, я танцую, а они даже не дрогнули. Продолжаю танцевать, а они все равно стоят столбом. Стреляли и плакали.

Байер. Мата Хари? А я была Анной Карениной, женой Льва Толстого.

Директор. Я недавно тебя читала.

Байер. Обо мне. Муза и ее писатель. Я путешествую. Лондон, Берлин, Римская империя. И трачу деньги. Он зарабатывает, а я все спускаю на клаббинг, платья, муфты, шубы из шиншиллы. Super trendy life. Старик злится, а любовники мне поп stop звонят, шлют эсэмэски. Все, кроме одного. У нас случился коротенький романчик, который так меня подкосил, что я бросилась под поезд.

Менеджер. Могла сама позвонить.

Байер. Была вне зоны доступа. Черт с ним. Зато остальные… Я смотрю, а на похоронах мужчины плачут, бьются в истерике, бросаются на могилу, а Лев пишет. 25 лет, а каждое поколение обо мне читает.

Креатор. О маркизе Помпадур тоже. Настоящая королева Франции. Сотни шкафов, платьев, пальто, тонны духов! Вокруг меня сто модельеров, звоню Людовичеку на мобилу, прогулка по Парижу, потом на тачке в Версаль, там портрет Моны Лизы, ну вы знаете какой, той, с выпученными глазами, и на тачке обратно во дворец, целое состояние потратил на эти тачки и на балы по вечерам.

Директор. Как в раю.

Креатор. 19 лет. Смотрю, а этот идиот завел младше меня, а меня сразу — на смерть. Да что там! Я в новом платье от Dior, голова под гильотиной, как на ложе, а тут демонстрация — мужчины с транспарантами «Освободить мадам». Так и началась Французская революция.

Байер. Самая приятная смерть. Ничего не болит.

Креатор. Точно. Ничего не болело.

Бухгалтер. Помпадур?! А я была Жанной Д’Арк. Самая известная девственница в мире.

Аккаунт. Мои поздравления.

Бухгалтер. Предводительница мужчин, огромная power, за мною в бой идут миллионы. По первому знаку. Два полка солдат, приказы по мобильному и поход на Париж. За свободу женщин! Первая в мире в брюках, в мартинсах, на коне, никакой косметики, химии, все только натуральное. Прекрасная, безукоризненная, идеальная кожа.

Креатор. Без кремов с фитогормонами? Сухая, как пергамент.

Бухгалтер. Только на костре. Глюки, в голове голоса: «надень юбку», надеваю, а мужчины меня за руки и к дереву. Горю, а они кричат благим матом, рвут на себе одежды, словно обезумели.