– То есть, стремясь избавиться от мыслей об Андрее Петровиче, я сочиняю историю про убийство?
– Ольга кивнула.
– Круто. А что, возможно, так и есть. Полковник мне, действительно, понравился. Я даже задумалась: мол, романы между молодыми женщинами и пожилыми мужчинами не так страшны, как казалось прежде, а потом сильно рассердилась на себя за подобные глупости.

– Вот мы и добрались до сути.

– Что ж теперь делать?

– Для начала перестать сопротивляться и сполна отдаться чувству.

– Закрутить роман с пенсионером? Никогда!

Лопухина улыбнулась:

– Отдаться надо чувству, а не Андрею Петровичу. Признайтесь самой себе, что вы испытываете симпатию, разрешите пофантазировать. Это ослабит внутренний конфликт и снимет напряжение. И не бойтесь влюбиться по-настоящему. Любые отношения лучше навязчивой идеи. Кроме того, я бы посоветовала: познакомьтесь ближе с реальным Василенко. Правда - отлично отрезвляющее средство.

– Не могу же прийти к человеку и сказать: давайте общаться, мне вас доктор прописал по три раза в день после еды. К тому же меня уже один раз послали подальше.

– Какие у вас планы на завтрашний вечер?

– Ничего особенного.

– Тогда приходите в гости.

– Зачем?

– Лечиться. Пообщаетесь с предметом своей, так сказать, страсти вживую. Возможно, два часа в компании полковника остудят ваше буйное воображение.

– Это удобно?
– растерялась Ольга.

– Вполне. Я не боюсь конкуренции, да и вы - для меня не соперница.

– Почему?

– Долго объяснять.

– Василенко был со мной не очень любезен. Вряд ли, ему доставит удовольствие новая встреча.

– Все нормально, - отмахнулась Лопухина, - думайте о себе.

– Вы уверены, что я не помешаю?

– Да. Покупайте бутылку хорошего вина и приходите. Договорились?

– Ну, раз вы настаиваете.

– А теперь, давайте, потолкуем вот о чем. Ответьте, только быстро, не думая, что для вас означает мужчина. Одно слово! Ну-ка!

– Опасность!

– Опасность? Чему? Жизни?

– Нет. Эмоциональному состоянию. В отношениях я превращаюсь либо в жертву, либо в тирана. И страдаю в обоих случаях.

– Забавно.

*

Новость о нежданной гостье Василенко воспринял довольно сдержанно.

– Зачем она нам?
– донеслось из коридора. И Ольга в который раз пожалела, что поддалась на уговоры и согласилась прийти.

– Это моя давняя приятельница. Она нам не помешает.

Голос Веры Ивановны звучал игриво, дразнил.

– Ладно, не выгонять же человека...- грянул вердикт и, спустя мгновение, в комнате появился полковник. За ним - Лопухина.

Жаль, не было камеры. Сцена украсила бы любой фильм. Увидев, с кем придется коротать вечер, Василенко застыл, как изваяние. Вежливая улыбка сползла с лица; рельефные, словно вырубленные из мрамора морщины, сложились в брезгливую гримасу, губы поджались, глаза стали злыми.

– Позволь, представить: Ольга. А это Андрей Петрович...

– Добрый вечер.
– Ольга вежливо кивнула.

– Андрей, что с тобой?
– Вера Ивановна явно забавлялась

– Ничего, - процедил полковник.

– Ты как-то странно выглядишь.

– Все нормально.

– Точно?

– Да.

– Тогда я на кухню. Пригляжу за пирогом...

Вот и настал миг истины. Ольга сосредоточилась, прислушалась к себе. Если подсознательная любовь-морковь и, в правду, имела место, то тет-а-тет с "предметом страсти" по определению должен был вызвать волнение. В душе, однако, царило полное спокойствие. Ум молчал. Тело тем паче не отзывалось на присутствие "антиквариата". Но Лопухина велела принять профилактические меры, а пренебрегать советами столь ценного специалиста негоже.

Ольга принюхалась. Лопухина сказала: из пяти органов восприятия обоняние - самый слабый, но очень убедительный инструмент. Глаза и уши можно обмануть, нос труднее. Итак? Сквозь энергичный аромат недорогой парфюмерии, очевидно, пробивался кислый душок, присущий мужчинам в возрасте. Отлично. Теперь открыть глаза пошире...

– Что вы на меня уставились, как баран на новые ворота?
– не выдержал Василенко.
– И вообще, что вы здесь делаете? Вы меня преследуете?

– С какой стати?
– ответила Ольга, не прерывая отсчет обнаруженных недостатков.