При организации «цветных революций» нельзя было не учитывать крайние антиамериканские и шире – антизападные настроения на Ближнем Востоке. Такие настроения существуют даже в странах – традиционных союзниках США. Карикатурный скандал 2005–2006 гг. показал глубинное массовое неприятие западной культуры в мусульманском мире. [13] Возможно, этот скандал был спроектирован, чтобы выяснить степень отторжения Запада в современном исламском мире в контексте начавшейся подготовки революций в регионе. Новая провокация – выход фильма «Невинность мусульман» – снова подтвердила полученный диагноз. [14]

A Documentary Survey. Leiden: E. J. Brill, 1969; Crone P. Medieval Islamic Political Tought. Edinburgh University Press, 2005.

В этих условиях прямая ориентированность новых революционных режимов на США была бы невозможна. Поэтому возник замысел десуверенизации через опосредованное включение в американский проект «Новый Халифат» (радикальное исламское государство, которое можно было бы использовать в качестве «большой дубинки» для развязывания цивилизационных войн в Старом Свете). Реализация такого проекта создает зоны эскалации международной напряженности по меньшей мере с четырьмя цивилизационными ареалами – европейским, российским, китайским и индийским. Одновременно происходит зачистка нежелательных режимов, таких как ливийский, в странах Большого Ближнего Востока. [15] Поддержка США исламских фундаменталистов соотносится с аналогичной поддержкой нацистских сил на Украине. Такая синхронность свидетельствует о наличии единой стратегии управления «цветными революциями» и выходе их на новый этап.

Классический революционный сценарий реализуется в три этапа: формирование идеологии – массовое партстроительство – приход во власть. На первом этапе создается группа идейных соратников, которая детально прорабатывает доктрину построения новой системы государственного устройства. Создание партийных коалиций возможно только после того, как достигнута идеологическая определенность внутри группы. Большевизм, напомним, начинался с идеологического размежевания с меньшевизмом. Второй съезд РСДРП, на котором В. И. Ленин выступил с острой полемикой в отношении позиций Г. В. Плеханова и Ю. О. Мартова, стал отправной точкой формирования ленинской партии. [16]

Привлечение сторонников в ряды партии происходит на втором этапе сценария. Революционеры всеми доступными средствами транслируют обществу ценности и цели, которые были определены на предыдущем этапе. Классические революции характеризовались жесткой определенностью идеологии. Идти в народ без наличия проработанной идеологии считалось принципиально невозможным.

На третьем этапе идеологически и организационно сформировавшаяся массовая партия осуществляет захват власти.

Развитие «цветных революций» происходит иначе. Их идеология четко не формулируется – и поэтому практически неуловима для критики. Из-за идеологической неопределенности революционных сил власти труднее вести контрпропаганду.

«Неясно, чего они хотят», – упрекали сторонников белоленточного движения в России. «Где их собственная конструктивная программа?» Но в том-то и дело, что собственной программы ни одна из «цветных революций» принципиально не выдвигала. В этом их особенность.

Отказ от выдвижения собственной идеологии определяется, во-первых, установкой на протест. Некоторый уровень протестной энергии в обществе существует всегда, он не может быть нулевым ни в одной из социальных систем, но протестные настроения можно целенаправленно подогревать и усиливать. На это и делают ставку «цветные революции». Из-за несовершенства самой жизни протестность пропагандистски неуязвима. Всегда найдется то, в чем можно упрекнуть власть.

Другое дело – выдвижение какой-либо конструктивной программы. Это гораздо сложнее, ведь такая программа может сама стать предметом критики. И не факт, что заявленная в ней идеология окажется привлекательнее той, которой руководствуется правящий режим.

Отказ от формулирования собственной идейной платформы неизбежно приведет к отсутствию стратегии развития государства в случае прихода оппозиционных сил во власть. Но такая стратегия «цветным революциям» не нужна. Их цель, напомним, десуверенизация страны, следовательно, революционная деятельность должна быть направлена на лишение государства собственных стратегических ориентиров.

Во-вторых, отказ от формулирования идеологии позволяет организаторам «цветных революций» скрыть свои подлинные замыслы. Цель – осуществление десуверенизации и подчинение мировому центру, естественно, не может быть озвучена публично. Отсюда постоянная пропагандистская ложь.

На самом деле цели «цветных революций» знает только их руководящая верхушка. Распространение этой информации на нижние уровни движения способно враз подорвать революционные силы, а потому категорически не допускается. То есть идеология «цветных революций» все же существует, но скрыта от общества.

В-третьих, «цветные революции» стараются привлечь максимально широкий спектр сил вне зависимости от идеологии последних. Наступление единым фронтом создает иллюзию общенародного движения, а коалиционность сглаживает идеологические различия участников.

Во всех «цветных революциях» либералы выступали рука об руку с националистами. Такой альянс существовал и при организации диссидентского движения в СССР. Борьбу против советского проекта вели с разных сторон одновременно либералы-западники, приверженцы русского консерватизма и национализма монархического толка (по типу общества «Память»), сторонники социал-демократической – европейского образца – платформы и адепты национально-сепаратистских движений, но координировалась она из одного внешнего центра. С началом перестройки отдельные публичные акции антикоммунистического содержания проводились различными организациями совместно. Среди защитников Белого дома во время августовских событий 1991 г. находились представители всех перечисленных выше сил. В их числе были, к примеру, будущий олигарх Михаил Ходорковский и будущий террорист Шамиль Басаев. Белоленточное движение опять-таки выстраивалось по принципу всеидеологического подхода – либералы (Б. Немцов), националисты (Э. Лимонов), коммунисты (С. Удальцов). Фигура Алексея Навального, позиционирующегося на нескольких идеологических платформах одновременно, особо характерна для контекста «цветных революций». [17]