Когда стихи улыбаются
вернуться

Асадов Эдуард Аркадьевич
Шрифт:

1974

Озорные строки

Не хочу никакого дела! Даже вынуть газету лень… До чего же вдруг надоело Жить по правилам каждый день! Те же радости, те же муки, Те же хлопоты и труды, Те же встречи, улыбки, руки… Даже лещ, одурев от скуки, В небо прыгает из воды. Даже лошадь порой кидается В удалой, сумасшедший бег, Пес, и тот с поводка срывается… Я ж тем более — человек! Пусть начетчик-сухарь всклокочется, Укоряя или грозя. Только жизнь не по кругу ж топчется, И порой вдруг до злости хочется Всех «не надо» и всех «нельзя»! Завтра буду я вновь припаянным К домоседской моей тиши, Завтра буду ужасно правильным, Хоть икону с меня пиши! А сегодня — совсем иное, А сейчас, на закате дня, Все веселое, озорное Сыплет искрами из меня! Вон таксист прогудел отчаянный. Не вернуть меня, не найти! Удираю от жизни «правильной» По «неправильному» пути!

1974

Беседа о морали

(Шутка)

Лектор был ученым в высшей мере. И свою беседу о морали Он решил построить на примере, На живом, конкретном матерьяле. Пусть сначала, подчеркнув проблемы, Выскажется тип предосудительный, А затем, для закрепленья темы, Слово скажет ярко-положительный. И, когда замолк заряд карающий, Вышел парень «горько-отрицательный» И сказал: «Мне совестно, товарищи, Что такой я весь непривлекательный… Лектор прав: куренье это — зелье. Мне ж, дубине, зелье по нутру, Вот поешь, закуришь поутру, И в душе — ну точно новоселье!.. И про водку тоже не таю! От нее все стонут и терзаются. Ну, а мне, мерзавцу, это нравится! Я, скотина, преспокойно пью. Вру домашним. Барахлю с зарплатою. И что хочешь, то и сотворю… А ведь все через нее, проклятую! Это я вам верно говорю! Вот зайдешь в кафе после работы, Хлопнешь стопку, милые друзья, И — блаженство! Никакой заботы… А ведь так, товарищи, нельзя! А мораль? Ведь ужас, что бывает! Надо, чтоб с одной ты жил и был, А вот мне одна надоедает! Я, подлец, об этом позабыл! Путь-то он приятный, но плохой. То с одной встречаюсь, то с другою, И уж так мне стыдно, что порою Даже вот ругаюсь сам с собой! Эх, друзья! Ну что еще сказать?! — Он вздохнул как будто над пожарищем. — Извините, я — в кафе, товарищи… Видно, сердце надобно унять…» Дело за «примерно-показательным». Он шагнул и онемел в тиши: В зале — пусто. В зале — ни души! Все ушли в кафе за «отрицательным»…

1974

Круговорот природы

В природе смена вечна и быстра: Лягушка поедает комара. Гадюка тоже пообедать хочет, Гадюка на лягушку зубы точит. А где-то еж, отчаянный в бою, Сурово точит зубы на змею. Лисица, хитромудрая душа, Сощурясь, точит зубы на ежа. А волк голодный, плюнув на красу, Порою точит зубы на лису. Лишь люди могут жить и улыбаться, Поскольку людям некого бояться. Но, видимо, судьба и тут хохочет: А люди друг на друга зубы точат!..

1975

О трескучей поэзии

Когда «модерняги» пишут стихи — То всех оглушают бредовым криком, А кто-то их слушает с умным ликом, Мол, мы понимаем и мы не глухи. Бедняги, ну что вы себя терзаете, Как будто иной и дороги нет?! Неужто вы что-нибудь потеряете, Сказав, что бессмыслиц не понимаете, Что вопли есть вопли, а бред есть бред?! Что громкая, пестрая суесловость — Как «голый король» для наивных глаз, И что модерновость — давно не новость И все это было уже сто раз! Признайтесь, что сердца согреть не может Набор из бахвальски-трескучих строк, Что втайне вам в тысячу крат дороже Есенин, Твардовский, Светлов и Блок. И кто б ни грозил вам порой мечами, Не бойтесь мнения своего. Держитесь как львы. И увидите сами, Не будет за это вам ничего!

1975

Колдовские травы

Хоть ты смеялась надо мной, Но мне и это было мило. Ни дать ни взять — дурман-травой Меня ты втайне опоила. Я не был глуп и понимал: К твоей душе не достучаться. Но все равно чего-то ждал — С мечтой ведь просто не расстаться Нет, взгляды, что бросала ты, Совсем не для меня светили. И птицы счастья, и мечты С моими рядом не кружили. Я все рассудком понимал, Смотрел на горы и на реки, — Но будто спал, но будто спал, Как зачарованный навеки. И чуть ты бровью шевелила — Я шел безгласно за тобой. А ты смеялась: «Сон-травой Тебя я насмерть опоила!» Но и во сне и наяву, Как ни тиранствуй бессердечно, А все же злому колдовству Дается царство не навечно! О, как ты вспыхнула душой И что за гнев в тебе проснулся, Когда я, встретившись с тобой, Однажды утренней порой Вдруг равнодушно улыбнулся. Не злись, чудная голова, Ты просто ведать не желала, Что есть еще разрыв-трава, Ее мне сердце подсказало!

1976

Лучший совет

Почувствовав неправою себя, Она вскипела бурно и спесиво, Пошла шуметь, мне нервы теребя, И через час, все светлое губя, Мы с ней дошли едва ль не до разрыва. И было столько недостойных слов, Тяжеловесных, будто носороги, Что я воскликнул: — Это не любовь! — И зашагал сурово по дороге. Иду, решая: нужен иль не нужен? А сам в окрестной красоте тону: За рощей вечер, отходя ко сну, Готовит свой неторопливый ужин. Как одинокий старый холостяк, Быть может, зло познавший от подруги, Присев на холм, небрежно, кое-как Он расставляет блюда по округе: Река в кустах сверкнула, как селедка, В бокал пруда налит вишневый сок, И, как «глазунья», солнечный желток Пылает на небесной сковородке. И я спросил у вечера: — Скажи, Как поступить мне с милою моею? — А ты ее изменой накажи! — Ответил вечер, хмуро багровея. — И вот, когда любимая заплачет, Обидных слез не в силах удержать, Увидишь сам тогда, что это значит — Изменой злою женщину терзать! Иду вперед, не успокоив душу, А мимо мчится, развивая прыть, Гуляка-ветер. Я кричу: — Послушай! Скажи мне, друг, как с милой поступить? Ты всюду был, ты знаешь все на свете, Не то что я — скромняга-человек. — А ты ее надуй! — ответил ветер. — Да похитрей, чтоб помнила весь век. И вот, когда любимая заплачет, Тоскливых слез не в силах удержать, Тогда увидишь сам, что это значит — Обманным словом женщину терзать! Вдали, серьгами царственно качая, Как в пламени, рябина у реки. — Красавица, — сказал я. — Помоги! Как поступить мне с милою, не знаю. В ответ рябина словно просияла. — А ты ее возьми и обними! И зла не поминай, — она сказала. — Ведь женщина есть женщина. Пойми! Не спорь, не говори, что обижаешься, А руки ей на плечи положи И поцелуй… И ласково скажи… А что сказать — и сам ты догадаешься. И вот, когда любимая заплачет, Счастливых слез не в силах удержать, Тогда узнаешь сам, что это значит — С любовью слово женщине сказать!

1976

Сновидения

Может, то превратности судьбы, Только в мире маловато радостей, А любые трудности и гадости Так порой и лезут, как грибы. Ты решишь сурово отвернуться, Стороной их где-то обойти, А они, как черти, обернутся И опять маячат на пути. И когда приходится справляться: — Как спалось? — при встрече у друзей, Часто слышишь: — Ничего, признаться, Только сны мне почему-то снятся Ну один другого тяжелей! Впрочем, не секрет, что сновидения — Не картин причудливых поток, А в какой-то мере отражения Всех дневных волнений и тревог. Эх, сказать на свете бы любому Человеку: — Милый ты чудак! Если б жизнь нам строить по-иному: Без грызни, по-светлому, не злому, Мы и спали б, кажется, не так!

1976

«Кроткие» мужчины

Весенним утром четверо мужчин Шагали на рыбалку оживленно. — Нет, что за счастье, — вымолвил один, — Что нам вослед не увязались жены! Ну до чего ж я, братцы, не люблю, Когда во все стараются соваться, Воспитывать тебя, распоряжаться, Да хоть бы взять красавицу мою! И, задохнувшись от веселой злости (Спасибо, дом достаточно далек), Он стал жене отсутствующей кости Молоть буквально в пыль и порошок! Другой сказал: — Бывает хуже, братцы. Подумаешь, супруга-командир! А ты рискни хоть годик пообщаться С женой, что вечно жаждет поругаться Да ленится, нагуливая жир! Придет с работы — час толчет картошку, А поторопишь — лучше и не тронь: Так и пойдет на приступ с поварешкой, Из глаз огонь и изо рта огонь! — Стоп! — рявкнул третий, закрутив картинно Свой черный ус. — Все это кутерьма. Да нет страшнее в жизни для мужчины, Чем ревность жен, сводящая с ума! Вернулся поздно, а она не спит: «Где, трам-там-там, тебя, мой милый, носит?» И так «тепло» и «задушевно» спросит, Что сердце в пятки в ужасе летит! Четвертый же сурово пробасил: — Да вы еще о главном не сказали, А главное, что лгут они, канальи, И сплетничают свыше всяких сил! Мою хоть в кипяток с размаху бросьте, Да ваших тоже, шут меня дери, А через час приди и посмотри: Кипят, а нам перемывают кости! Блеснула речка весело вдали. Мужья от криков чуточку устали. И тут из сумок завтраки достали, Которые им жены припасли. Костер зари, оплавя небосклон, Смотрел, как дружно «рыцари» шагали, Те, что ни разу в жизни не болтали, Не сплетничали зря и не ругали Своих «болтливых» и «ужасных» жен.