— Вот те раз! А фантазия зачем человеку дана?.. Ну-ка, выйдем…

Речка Курица. Надежда Петровна, зачерпнув ведром воду, видит, как Борис и Трубников вышли на мосток, их сопровождает знакомый нам пес.

Уже поздно, но еще длится розовый весенний закат. Где-то вдалеке звучит грустная, одинокая песня женщин.

— Тебе нравится все это? — Трубников широким жестом обводит деревню: покосившиеся, почерневшие, а где и просто разрушенные избы, завалившиеся плетни.

— Чего тут может нравиться?

— То-то и оно! Неохота мне таким Коньково видеть, да и никому неохота. Пережиток войны!

* * *

Направляясь на свой ночной пост, по улице идет Семен с берданкой под мышкой. Он в драном тулупе и треухе с вылезшим мехом.

Увидев Трубникова, сворачивает с пути и медленно, опустив голову, идет к мостку. Подойдя вплотную, он почти швыряет в брата пачкой денег, завернутых в газету.

Трубников успевает перехватить пачку, Семен, не проронив ни слова, возвращается назад.

— Тоже пережиток, — говорит Трубников, пряча деньги в карман брюк. Ну, договорились, Борис. Покажем людям будущее Коньково?.. Не в альбомчике, не врозь, а цельной картиной, чтоб каждое здание на своем месте стояло, чтоб было видно: это Коньково, вон река Курица, вон старый вяз, вон Сенькин бугор. А это, мать честная, клуб, контора, почта, больница. Школа, елки-палки, колхозный санаторий!..

Трубников так натурально изобразил удивление, что Борька рассмеялся.

Навстречу им идет Надежда Петровна с полными ведрами. Увидев мужа и сына в дружном согласии, она радостно вспыхнула и опустила ведра.

— Добрая примета, — кивает Трубников на полные ведра.

— Еще какая добрая! — отвечает своим мыслям Надежда Петровна.

Борис, забрав ведра, направился с матерью к дому.

Трубников подходит к небольшой хибарке на задах деревни. Знакомый нам парень на деревяшке обтачивает металлический стерженек, зажатый в тисках. Ему помогает какой-то подросток.

— Как дела, Коля? — спрашивает Трубников.

— Жаловаться грех! — отвечает парень.

— Слушай, Коля, ты мне веришь?

— Факт!

— Можешь ты за этот месяц свою долю не брать? Парень смотрит на него удивленно и кисло.

— Понимаешь, хочу я перед косовицей аванс выдать, а карман не тянет, подсоби, за колхозом не пропадет.

— Ладно, авось не чужие, — улыбнулся парень.

— Тогда — порядок в танковых частях! — доволен Трубников.

* * *

…По тенистой аллее идут парень и девушка: приезжий плотник Маркушев и Лиза. На худенькие плечи Лизы накинут большой пиджак Павла. Павел пытается ее обнять. Лиза отстраняется.

— Ты рукам волю-то не давай!

— Вот братан с Урала приедет — сразу свадьбу скрутим, и привет товарищу Трубникову! — наступает Павел.

— Ишь ты какой быстрый приветы раздавать, — отстраняет его Лиза.

— Неужто не осточертела тебе такая жизнь?

— Интересно все-таки, чего из всего этого будет?

— Чего всегда бывало, то и сейчас будет, — мрачно говорит Маркушев. Палочки в тетрадке…

— Если так, я уж никому в мире больше не поверю, — со страстью произнесла Лиза.

Из темноты на них надвинулась фигура человека.

— Привет начальству! — опознал Трубникова Маркушев.

— Вон что!.. Поздравляю, разведчик!

— Думаю забрать у вас Лизаху, — свободно говорит Маркушев.

— А мы еще посмотрим, отдавать ли за тебя, — отвечает Трубников полушутя-полусерьезно.

— Чем же я плох? Парень молодой, как ни странно, всесторонний.

— Шатун ты, перекати-поле… А Лиза — царевна, и весь жемчуг в ее короне!.. — В голосе Трубникова прозвучала не свойственная ему горячая нежность.

— Не больно вы этот жемчуг бережете!

— Что ж делать, коли все на женские плечи легло? Мужики длинный рубль да легкий хлеб промышляют, а бабы да девчата исторической жизнью живут… И, дернув козырек фуражки, Трубников прошел вперед. — Пока сено не уберем, о свадьбах и думать забудьте. Заруби себе на носу, Маркушев!

Затем из темноты раздался его голос:

— А то собрал бы бригаду да показал, на что способен…

— Ох, допрыгается у меня ваш председатель! — угрожающе говорит Маркушев.