– Ну, она тихая, - толстяк, задумавшись, почесал третий подбородок, стесненный накрахмаленным воротничком.
– Ее в городе многие знают. Думаете, я не пробовал ее домом ограничить? Пытался, но бедняжка слишком страдает в неволе, а это совсем не по указу сестры выходит. Но, док, - сомнительный богач расплылся в улыбке, - я же любящий дядька, я хочу, чтобы она вылечилась. Поверьте, когда люди мне мешают, нет нужды их прятать. Да и она полнейшая дура, никакого вреда!

– В нашей клинике лучшие условия. Не беспокойтесь, здесь мы постараемся ее вылечить, доверьтесь нам, - чек исчез в ящике стола, а хозяин кабинета улыбнулся.

Стол его был уникальным. Он хранил в себе столько компромата! Если бы составлялся список самых опасных предметов мебели, этот занял бы в нём первое место.

– Ну что ж, полагаю, теперь можно на нее посмотреть.

– Марта!
– рявкнул мужчина так, что стены вздрогнули во всей больнице.

Марта оказалась служанкой преклонного возраста, из тех особ, чьего лица не вспомнить уже через минуту. Она ввела в кабинет молодую девушку, весьма миловидную. В скромном темном платье, корсет которого только чуть не дотягивал до самого модного нынче параметра женских талий, в этом платье больная казалась воспитанницей церковной школы. Ее каштановые, мелко вьющиеся волосы были собраны в небрежную причёску, а лицо бледным, взгляд под густыми ресницами отсутствующий. Иной поэт нашел бы свою музу в столь отстраненной, легкой красоте и зыбкой печали.

– Как видите, док, окружающий мир ей практически по барабану. Из проблем еще - левое легкое - механика, итог наркоты - увы, я мало знаю о прошлом девочки, но моя сестра тоже была любительницей всякого.

– Печально, - доктор кивнул на кресло рядом, и Марта усадила в него девушку.

– Зовут ее Ребекка, - дядюшка указал пухлой рукой в сторону больной.

– Осталось только подписать соответствующие бумаги, - Бернардт Штейн выхватил из стопоки договор и подал его клиенту.
– Прочтите и подпишите. Речь о том, чтобы передать опекунство больнице и позволить лечение, ну и несколько дополнительных пунктов касательно содержания пациентки.

Дядя больной, не читая, быстро поставил размашистую подпись в договоре и тяжело поднялся:

– Вот и все, док, - богач отложил перо и посмотрел на часы.
– Я вынужден спешить, поезд через пару часов.

– Всего доброго. Попросите моего секретаря, он проводит вас сам или даст сопровождение, - доктор Бернардт Штейн поднялся и чуть поклонился.
– Было приятно иметь с вами дело. Надеюсь, наша следующая встреча будет такой же благожелательной.

Впрочем, возвращение богатого дядюшки планировалось очень нескоро.

Передали какие-то вещи пациентки. Ее весьма скудную медицинскую карту, будто бы девушка в один момент жизни просто появилась откуда-то, а раньше ее и не было в этом мире. Сама Ребекка, покинутая Мартой, так и осталась сидеть, послушно сложив руки на коленях.

– Позвольте спросить вас... Ребекка, - Бернардт снял очки и потер переносицу, прежде чем спросить. Этот вопрос вызывал у него странный внутренний всплеск. Иногда он получал очень забавные, а порой весьма полезные ответы, иногда молчание. Очки снова заняли свое место.
– Как вы дошли того, чтобы оказаться в нашем прекрасном заведении?

– Тэд хочет, чтобы я пожила тут, - после некой паузы ответила девушка, не поднимая взгляда на доктора, только чуть сморщилась, будто ей не понравилось, что тот заговорил с ней. Она чуть подергивала головой, словно в раздражении, а иногда совсем замирала.

– Почему не дома?
– разговор с пациентами никогда не оставлял его равнодушным. Правда, прежде чем говорить, надо было сделать одну вещь... В дверь постучали, вошел секретарь.
– Если позволите, я на секунду.

Чек из ящика стола скоро оказался в руках секретаря и так же быстро исчез в его кармане, почти так же, как и он сам за дверью.

– Итак, почему же вас не захотели оставить дома, при слугах, предпочтя наше тихое заведение?
– вернулся за стол Бернардт.

– Майкл же уезжает, - Ребекка, наконец, посмотрела на доктора, это был короткий взгляд, но недоумение от такого глупого, как ей показалось, вопроса, прочитать удалось.
– Слуги не станут меня слушаться, или...
– девушка чуть повернулась в почти кокетливом движении, но неожиданный рывок головы его смазал. Ребекка снова села прямо.
– Или наоборот, послушаются. Вильям считает, что у меня странные желания.

– Странные?
– доктор хотел было улыбнуться, но не стал.

– Как вы будете лечить меня? Это из-за легкого?

– Возможно, частично и по этой причине, - в карте не было ничего путного, ни о каких странностях не упоминалось, просто выписки по общему состоянию здоровья и про нестандартное легкое.
– Так что у вас за желания, Ребекка? И почему Вильям считает их странными?

– Вильям? Я не знаю Вильяма. Я устала, - девушка встала и направилась к двери. Открыв ее, развернулась к доктору: