Я измучилась, запуталась и однажды решила: пойду на Лису! Хватит прятаться и сидеть в неизвестности! Будь что будет!

В этом деле нужно было поставить точку.

***

Я зашла на детскую площадку возле вольера с лисой, сжав в карманах куртки кулаки. Была готова ко всему. На Лисе, как обычно, тренькала гитара, вспыхивали огоньки сигарет, раздавался смех. Вся компания была почти в полном составе. На скамейке возле песочницы сидели Крот, Банан и Перец. Ленка Кругляш устроилась на коленях у Красного. Ирка Решето поодаль целовалась с Афоней. На соседней лавочке Обола веселил девчонок анекдотами. Маленькая Лялька качалась на качелях. Завидев меня, она радостно вскрикнула. Подскочила и повисла на моем рукаве:

– Ну, где ты была?! Я уж думала, ты никогда не придешь!

Ленка Кругляш приветливо махнула мне рукой:

– Здорово, боец! Где пропадала? Слыхали о твоих подвигах!

Крот кинул на меня ничего не выражающий взгляд, ударил по струнам и вполголоса запел про старушку-маму. Перец защекотал Ленку, она стала визжать, Красный захохотал.

Я оглушенно молчала. Получается, что моя драка с Кретовой не имела для ребят никакого значения?! 'Подвиг', 'боец' - и все?! Я ничего не понимала.

– Оль!
– окликнули меня девчонки с лавочки.
– Иди сюда, для тебя место есть!

Меня назвали по имени! На Лисе! Впервые! Интересный вырисовывался вечерок: сюрприз за сюрпризом!

Я подошла к девчонкам. Они дружно согнали с лавочки Оболу и усадили меня на его место. Лялька тут же устроилась у меня на коленях. Девчонки заговорили все разом. Оказывается, Кретова на следующий день после нашей стычки пошла к врачу, и ее положили в больницу. Лечили ей вроде бы отбитую печень. Или просто обследовали, неясно. Полярники хотели меня искать, но их девчонки рассказали все, как было. Разборку замяли: порешили, что Кретова творила над Лялькой беспредел и ответила за это. Крот тоже устроил на Лисе разбирательство: долго расспрашивал девчонок. Слушая про то, как вела себя Кретова, презрительно кривил губы. И, похоже, после этого потерял к ней всякий интерес. Кретова выписалась из больницы неделю назад, но на Лисе не появлялась. И Крот на Полярники не ходил.

Я удивилась. А потом подумала, что над этим не стоит ломать голову. Кто знает, каким образом мыслил Крот - с его-то уголовной биографией!

– Ну что, тогда все нормально!
– сказала я.

И в ту же секунду увидела Кретову. Она вошла во двор, остановила на мне взгляд, достала из кармана белый листок бумаги и решительно двинулась к нам.

'Ничего себе!' - подумала я. Таких совпадений не бывает. Я не ходила на Лису целую неделю, а как только появилась - через пятнадцать минут приперлась Кретова... Я покосилась в сторону ребят. Ленки Кругловой с ними не было. 'Это она!
– сообразила я.
– Смылась по-тихому и позвонила Кретовой! Связала хвосты, интриганка чертова!'

Ленка вынырнула из кустов и снова уселась на колени к Перцу. Вид у нее был довольный. Лицо выражало крайнюю степень самого жадного любопытства.

Кретова приближалась. Я смотрела на нее и никак не могла понять, какие чувства испытываю. Страх? Нет. После драки в беседке, недельного затворничества и решения биться на Лисе за свою жизнь я ничего не боялась. Злость? Нет. Я победила Кретову, прекратила измывательства над нашими девчонками. И она для меня перестала существовать. Да, она была подлая гадина. Но мало ли вокруг плохих людей? Я не злилась. Я просто не хотела ее видеть. Но она, судя по всему, хотела видеть меня...

Кретова вошла на Лису и даже не взглянула в сторону Крота. А он не оторвался от гитары. Остальные наши ребята повели себя также: сделали вид, что не заметили ее. Она прошагала к лавочке и остановилась напротив меня.

'Если ударит, - подумала я, - дам ей ногой в голень, а там посмотрим'.

Но Кретова не собиралась драться. Она помахала перед моим лицом листком бумаги, который держала в руке:

– Знаешь, что это? Врачебное заключение о нанесении телесных повреждений! Ты мне внутренности отбила! Я с этой справкой в милицию пойду, поняла?! Ты у меня сядешь!

Я обомлела. Вот уж чего я не ожидала от Кретовой! Она же была до мозга костей дворовой шпаной! Милиционеров она не называла иначе, как 'мусора' и 'менты'! И вот теперь произносила такие речи!

Что-то в ней сломалось после избиения в беседке. Передо мной стояла другая Кретова, не та, которую я знала.

Я встала и выдернула у нее из руки бумагу:

– А ребята что скажут?

Кретова опешила, лицо ее вытянулось. Не думала она об этом, что ли? Или поглупела? Никто и никогда на Лисе, Полярниках или у Воров, пострадав в драке, не фиксировал побои и не обращался в милицию. Таков был еще один неписаный закон 'плохих компаний'. Его нарушителей ждала суровая кара.

Я разорвала бумагу на мелкие кусочки и бросила в лицо Кретовой:

– Жить надоело? Дура ты!

– Сука!
– вскричала она, и мне показалось, что я снова вижу перед собой прежнюю Кретову - взбешенную лошадь. Я ударила ее кулаком в грудь. Получилось сильно, не зря тренировалась с гантелями. Кретова закашлялась, отшатнулась и увяла. Нет, похоже, с лошадью я ошиблась...

Кретова молча повернулась и нетвердым шагом пошла прочь.

И тут раздался голос Крота:

– Остынь, Платон!