Мужчина с бородой, в рубашке и джинсах, теперь смотрел на него, оторопев.

— Это Лу.

— Что за Лу? Кто это — Лу?

— Лу — это тот, который увез меня, который заставил меня вести его машину, когда остальные уехали в моей, который заставил меня заехать в лес и оставил меня там.

— Этот парень? Он, кажется, не понимает. Лу. Эй, ты! Тебя зовут Лу?

— Вы знаете, как меня зовут. Я говорил. Что происходит?

— Видал когда этого человека, Лу? Думай хорошенько. Видал его когда?

Лу всматривался в Тони. Тони не мог понять, выражалось ли в его взгляде какое-то постепенное узнавание или нет.

— Нет.

— Уверен?

— Я его не знаю. Кто это?

— Скажите ему, Тони. Скажите ему, кто это.

— Прошлым летом ты… он…

— Этот человек?

— Да, этот человек и его друзья столкнули нас на обочину на шоссе. Затем двое ворвались в мою машину к моей жене и дочери, а этот человек…

— Вот этот человек? Лу?

— Да, Лу, заставил меня вести его машину и завез меня в лес, где заставил меня выйти. Потом моя жена и дочь были найдены мертвыми на том же месте.

— Чего на это скажешь, Лу?

На лице Лу был только страх, застивший всякое узнавание. Он сказал:

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Что ты знаешь о жене и дочери этого человека?

— Я в жизни его не видел.

— Что ты знаешь о Рэе и Турке?

— Никогда о них не слышал.

К Тони:

— Последнее. Вы уверены, что это — тот человек?

— Полностью.

— Вы бы поклялись в этом в суде под страхом обвинения в даче ложных показаний?

Выдох Тони:

— Да.

Его отвели в морг, где открыли восковое щетинистое лицо. Глаза закрыты, очков нет, нос клювом, рот в гримасе, это мог быть кто угодно. Тони не мог представить себе этого человека бодрствующим. У него не было воспоминаний о Турке, чтобы совместить. Он даже не мог вспомнить лиц Турка, которые не сумел опознать в Эйджексе и на фотографии.

— Трудно, — сказал он. — Вроде бы это Турок.

— Вы уверены?

— Да, — сказал он.

Бобби Андес повел его обедать. Он ликовал.

— Умница, — сказал он. — Теперь он попался.

Не нарадуется. Он все кашлял и кашлял.

— Мы предъявим ему обвинение в убийстве.

— У вас хватает доказательств?

— У нас есть вы, и у нас есть отпечатки. Мы проверим образцы волос.

Он прошелся по делу.

— Этот Лу, это его отпечатки в трейлере и на машине. Я поэтому хотел, чтобы вы на него посмотрели.

— Значит, он вернулся в трейлер после того, как меня оставил.

— Получается так. Наверно, он вернулся и сказал, где вас оставил, и поэтому они вернулись туда с телами.

— За мною.

— Готов поспорить, что ваш друг Рэй был третий в нашем ограблении.

— Который убежал?

— Описанию он соответствует.

— Что теперь?

— Мы заведем дело на Лу. Вам придется опять прилететь, готовы? А я тем временем найду Рэя.

Следующим утром Тони Гастингс вернулся домой с зыбкой радостью — лицо Лу, в которое, думал он, ему хотелось плюнуть, глядело на него испуганными глазами.

6

Похоже, будем ловить злодеев, говорит Сьюзен, и третья часть знаменует начало. Мы убили Турка, поймали Лу и идем за Рэем. Преступление ядовитым облаком нависает над этой историей. Его нужно смыть, а это, убеждена Сьюзен, не получится без розыска виновных. Замешательство Лу делает лишь очевиднее необходимость взять Рэя.

В то же время происходит что-то чудное. Эта легкомысленная полицейская линейка. Опознание Тони Гастингсом Турка в морге. Зачем Эдварду эти намеки на негодяйство? Чтобы осложнить простое противопоставление плохого Рэя невинному Тони? Ей от этого беспокойно, и она не знает, удастся ли ей сохранить нужный настрой.

Беспокойно ей и от того, в какой манере Тони отдает дань памяти жене и дочери, — вычурнее обыкновенного из-за сжатых фраз и разрозненных, причудливо подобранных деталей. Беспокойство переходит на Арнольда. Она думает: если бы он стал ее так расхваливать, то какие бы причудливые детали превознес? А Эдвард? Она вспоминает лодку в заводи, когда он был подавлен. Он сказал: меня предадут забвению. Никто никогда не узнает, как я видел и думал. Она сказала: а я уже предана забвению. Моих видений и мыслей тоже никто не знает. Он сказал: ты не писатель. Для тебя это не так важно.