— Ну что ж, дорогой мой внук… Ты меня убедил… Да. Я буду твоим соучастником. А теперь мне придется посетить банк, тот, который в соседнем подъезде, чтобы снять деньги на финансирование этого сомнительного исследования, — с трудом поднявшись, профессор зашаркал в коридор.

Через три дня они вернулись к обсуждению. За окном шумел дождь, и в комнате было торжественно-сумрачно при свете старинной лампы под изумрудным абажуром.

— Денег хватило ровно на шесть чипов и две системы слежения, — Алекс протянул деду лист бумаги с какими-то цифрами. — Если хочешь, посмотри распечатку результатов.

— Мне это ни к чему, — Иван Петрович неопределенно взмахнул рукой и отставил в сторону серебряный подстаканник. — Лучше расскажи, почему основных чипов шесть, а не четыре, и как ты планируешь вводить эти крохи в организмы испытуемых.

Алекс присел на край стола и задумчиво провел рукой по лицу:

— Я подумал, что сделаю их ровно столько, сколько позволят финансы. Просто так, может быть про запас, а скорее из-за того, что мне нравится процесс их создания. Но потом, после того, как их оказалось шесть, я понял, что судьба преподнесла нам подарок-искушение. Заметь, мы получили два лишних наночипа. Для тебя и для меня. Можем воспользоваться ими и узнать, а что же собственно мы сами имеем по религиозной координате N-мерного пространства. Но в нашей власти положить их в дальний угол и опробовать однажды на ком-нибудь другом. Скажи, ты хотел бы знать о себе все?

Профессор улыбнулся и покачал головой. Этот ребенок идеалист. Он думает, что в таком старике может проснуться любопытство? Как это мило и наивно.

— Не смеши меня, дорогой мальчик. Я знаю о себе все с пятидесяти лет. Я верю в науку. Мои чаяния связаны с торжеством разума и справедливостью мира…

— Дед… — Алекс вытащил из кармана коробочку из прозрачного пластика и положил на стол. — Возможно, это несколько жестоко, но я решил защитить свое изобретение довольно странным способом, — он перешел на какой-то зловещий шепот, — В том случае, если испытуемый расскажет кому-либо о том, что стал участником нашего эксперимента, он умрет. Легко, не мучаясь, возможно даже во сне. Не знаю точно, сразу ли это произойдет после разглашения тайны или спустя несколько часов, а может дней, но такой человек жить уже не сможет. И поэтому… — он сделал паузу. — Поэтому спрячь этот контейнер и никогда не говори мне, открывал ты его или нет.

Иван Петрович с улыбкой посмотрел на внука и вспомнил, что много лет назад тоже пытался испытать на себе какой-то хитроумный, но как оказалось некорректно работающий прибор, призванный излечивать людей от головной боли. Неужели, все до такой степени повторяется…

— Ты хочешь, чтобы я принял участие в эксперименте?

— Нет… Не знаю… Мне просто кажется, что мы с тобой должны быть в равных условиях. Мы оба должны знать, что судьба предоставила нам право выбора. Да… И еще. Наши пятый и шестой чипы не подключены к системе слежения, поэтому кроме нас самих никто и никогда не узнает о результатах этих опытов.

— Пусть так, — профессор протянул руку и взял переданную ему Алексом коробку и спрятал ее в тумбочку. — Но все же расскажи, как именно ты планируешь вводить эти штуковины в живые организмы.

— Все предельно просто. Я залил наночипы белым парафином, и теперь они выглядят как обычные таблетки двухмиллиметрового диаметра. В течение шести месяцев после того как человек проглотит этот нанопрепарат, его жизнь будет подконтрольна и зависима от запущенного «Пси-фактором» процесса познания. Затем чипы самоликвидируются.

— А после нейтрализации религиозное озарение останется? Или оно рассеется одновременно с разрушенными нанокрошками? — Иван Петрович представил себе комическую картину с рекламой таблеток, дающих Божественное просветление.

— Как же ты все-таки любишь подшутить надо мной… — Алекс подошел к окну и, открыв створку, подставил лицо дождевым каплям. — Весь накопленный полугодовой опыт останется. И даже, скажу тебе больше! Эти переживания, позитивные или негативные, будет невозможно стереть из памяти никогда. Никогда! — он повернул к деду мокрое от дождя лицо. — Они останутся с человеком навсегда, как остается след от самого яркого и значимого события жизни. И знаешь почему? Потому что истинную веру нельзя убить!

Профессор сидел в кресле и делал вид, что дремлет. Так было чрезвычайно удобно подсматривать за внуком и, хотя бы таким способом, контролировать его действия. Да… С тех пор, как Алекс вырос, он стал скрытен и замкнут. А теперь, когда его разум полностью поглотила история с «Пси-фактором», догадываться, о чем он думает, а тем более узнавать, что делает, стало совсем непросто. Поэтому, спрятав щелочки глаз за очками-хамелеонами, Иван Петрович внимательно наблюдал за тем, как внук задумчиво вертит в руке открытую коробку с наночипами.

Что у него на уме? Может, решает, стоит ли ему принимать таблетку и проверять на зуб свою религию? Раньше Алекс был верующий, по крайней мере так было до сегодняшнего дня. Да… Это немного странно для такого молодого человека. Даже посторонние люди частенько выражали свое удивление по поводу того, что мальчик так часто ходит в церковь. Неужели он примет свой наночип? Хотя, если в нем возьмет верх исследовательский авантюризм, то он просто не сможет отказать себе в удовольствии испробовать свое изобретение так сказать «на вкус».