Диона не ответила, лишь поправила быстрым, нервным движением платок на лице. Глеб вновь наполнил стаканчик, сжал его в побелевших пальцах и хрипло проговорил:

– Не знаю, что творится в этом проклятом городе, но я намерен это выяснить! И не завтра, а сегодня!

– Как? – робко спросила Диона.

Глеб усмехнулся и холодно ответил:

– Наведаюсь к Баве Прибытку. – Он выплеснул олус в рот и медленно облизнул губы.

Диона бесшумно вздохнула и спросила тихим, едва слышным голосом:

– Глеб, ты ведь понимаешь, как это опасно?

– Конечно. Но другого способа докопаться до правды я не вижу.

– Но этот способ есть.

– Что? – Глеб поднял взгляд от стакана и взглянул на Диону. – Какой?

Диона разомкнула губы и произнесла всего одно слово:

– Мамелфа.

Лицо Глеба потемнело. Он дважды в жизни встречался с этой жуткой ведьмой, похищающей человеческие сердца, и предпочел бы больше не видеть ее и не слышать о ней.

Заметив, как изменилось лицо Глеба, Диона поспешно добавила:

– Выслушай меня, прежде чем скажешь «нет». Ты ведь знаешь, что дом Мамелфы появляется из ниоткуда и исчезает в никуда.

– Я видел, как это бывает, – дрогнувшим голосом проговорил Глеб. – Чертова избушка просто растворилась в воздухе, оставив после себя выжженную пустошь. Там даже трава не росла.

– Все это так, – кивнула Диона. – Но я... – Она замолчала, словно набиралась духу для того, чтобы закончить фразу, и быстро договорила: – Я знаю, как вызвать Мамелфу.

Глиняный стаканчик с хрустом раскололся в пятерне Глеба.

– Диона, – медленно начал он, сверкая глазами, – я...

– Подожди, Глеб, – оборвала она. – Не горячись. Мамелфа знает все и обо всем. Для нее не существует вопросов, на которые она не смогла бы ответить. Что нам мешает встретиться с ней?

Глеб скрипнул зубами и отчеканил:

– Я скорее суну голову в пылающий очаг. Один взгляд этой твари разъедает душу сильнее, чем грязь из голодной прогалины.

– Но у нас нет другого способа, – тихо возразила Диона.

Глеб мотнул головой:

– Я так не думаю. Я припру Баву к стене и заставлю его обо всем рассказать.

Диона сжала в пальцах рукавицу и покачала головой.

– Ты не вернешься оттуда, Глеб.

– Глупости, – небрежно проговорил он. – Эти ребята не ожидают, что я снова к ним заявлюсь. Я застану их врасплох.

Диона поднялась с лавки.

– Мне пора, Глеб. Не провожай меня.

– Как? – проговорил он удивленно. – Разве ты не останешься?

– Не хочу быть тебе обузой. И не хочу торчать в этой комнате, пока ты ходишь в гости к Баве.

– Но в городе опасно!

– Не опаснее, чем в твоей каморке, Глеб.

Он глянул на Диону исподлобья и отрывисто спросил:

– Где мне тебя найти?

– Я сама тебя найду. Прощай, Глеб. Пусть светлые боги Семаргл и Хорс помогут тебе.

Диона повернулась, стремительно вышла из комнаты и быстро зашагала по коридору, опасаясь, что Глеб кинется за ней вслед. Но опасения ее оказались напрасными. Глеб не вышел из комнаты.

Когда Диона проходила мимо стойки целовальника, молодой купец повернулся к ней и весело проговорил:

– Эй, красавица! Не хочешь развлечься?

Диона остановилась и открыла ему свое лицо. Купец издал горлом сдавленный звук и слегка побледнел.

– Ну? – спросила Диона. – Ты все еще хочешь со мной развлечься?

– Ступай от меня прочь, нелюдь! – хрипло пробормотал купец и осенил себя знаком против нечистых сил.

Диона усмехнулась, снова закрыла лицо платком и быстро зашагала к двери, ведущей на улицу.

Через десять минут после ухода Дионы в зал кружала вышел Глеб. Он был закутан в длинный и бесформенный суконный плащ. Проходя мимо стойки, Глеб вдруг остановился, подошел к целовальнику и тихо попросил:

– Дружище, продай мне фляжку с водкой.

Целовальник нервно облизнул губы.

– Странник, – хрипло проговорил он, – ты же знаешь, что княжий указ запрещает...

– Продай, – сухо повторил Глеб.

Целовальник насупился и с упреком посмотрел на Глеба. Потом незаметно огляделся по сторонам и повернулся к полкам, заслонив их своей широченной спиной. С минуту он колдовал у полок, затем повернулся и сунул в руку Глеба небольшую кожаную флягу.

Глеб спрятал флягу в сумку-ташку, притороченную к поясу, швырнул на стойку деньги и хотел идти, но тут его внимание привлек негромкий разговор купцов, сидящих за ближайшим к стойке столом.