Авдей оборвал смех, но улыбку с рожи не согнал.

– Не серчай, Невзор, – сказал он. – Кабы ты знал, как это весело.

– Весело ему, – проворчал Беркут. – А ну – седай на лошадь. Посмотрю, сможешь ли верхом держаться.

Авдей сжал руки до обычного размера, повернулся и неторопливо пошел к лошади.

Беркут одним прыжком нагнал его, размахнулся и рубанул саблей по башке. Удар расшиб голову Авдея на две части, и половинки ее распались по обе стороны, как два огромных лепестка.

Ватажники охнули.

Но не умер Авдей. Повернулся к Беркуту и уставился на него своими выпуклыми глазами. Один глаз на одной половинке башки, другой – на второй. Невзор Беркут попятился назад, с ужасом глядя на диковинное зрелище.

Авдей же, вместо того чтобы рухнуть наземь и помереть, вскинул руки, ухватил себя за щеки и сдвинул половинки головы воедино.

– Ты пошто мне голову рубишь? – проговорил Авдей странным квакающим голосом. Изо рта его на грудь вытек комок густой крови. – Больно… – пожаловался Авдей. – Больше не руби.

Невзор скрипнул зубами и снова шагнул к Авдею. Второй раз он рубанул наискось. Потом рубанул еще. И еще.

Ватажники стояли вокруг – ни живы ни мертвы от ужаса. А Беркут все рубил своей страшной саблей, все резал и кромсал Авдеево тулово, пока вконец не умаялся. Потом опустил окровавленную саблю и хрипло перевел дух.

На земле там и сям валялись куски Авдея.

– Кто еще чудную вещь тронет, сразу убью, – пригрозил Беркут, сверкнув глазами на ватажников. – Уразумели?

Ватажники молчали, не в силах вымолвить ни слова.

– Уразумели?! – снова рявкнул Беркут.

Ватажники закивали головами.

– Вот и ладно. – Невзор Беркут отер рукавом потное, забрызганное кровью лицо. – А теперь – по коням!

Затопали копыта, выбрасывая фонтаны грязи, засвистели плетки, загикали голоса.

Не успели всадники скрыться из виду, как в траве что-то зашевелилось. То были куски разрубленного Авдея.

– Беркут, газарцы!

В воздухе что-то свистнуло, и следопыт захлебнулся своим криком и повалился с лошади. Шею ему пронзила стрела.

– В лес! – крикнул Невзор.

Но было уже поздно. Еще несколько стрел просвистели в воздухе, и еще двое разбойников грохнулись с лошадей в дорожную грязь.

Стрелы полетели со всех сторон. Разбойники сбились в кучу и укрылись круглыми щитами.

– Стойте! – что есть мочи заорал Беркут. – Стойте, газарцы! Мы пришли с миром! Мы пришли с миром!

Послышался резкий окрик, и стрельба прекратилась.

– Эй, русичи! – крикнули из леса. – Мы ищем Громола! Отдайте нам Громола!

– Не знаю я никакого Громола! – заорал в ответ Беркут. – Я Невзор Беркут! А это – моя ватага! Мы не хотим вас воевать! Мы пришли с миром!

Из леса выехали на коротконогих приземистых лошадках газарцы. Десятка полтора или два, и все с луками. Вперед выдвинулся газар с властным холодным лицом.

– Я – нойон Бекет, – резко отчеканил он. – Я ищу охотника Громола. Где он?

– А я откель знаю? – обиженно проговорил Беркут. – Мы не вместе, а врозь.

Нойон прищурил холодные, узкие, похожие на две темные прорези глаза.

– Зачем приехал в наш лес? – гортанно спросил он. – Хочешь узнать, где наш стан, и рассказать князю Аскольду?

– Что ты! – испуганно воскликнул Невзор. – Меня Бава Прибыток послал, чтобы я Громола и товарищей его загубил!

Узкоглазый усмехнулся.

– Ты хочешь убить Громола?

– Ну!

– Зачем?

– Затем, чтобы путь в Гиблое место никому, кроме нас, не показывал.

Нойон чуть склонил голову набок.

– И зачем твоему Баве Гиблое место?

Невзор покосился на мертвых товарищей, сглотнул слюну и проговорил:

– Бава – торговый человек. Он со всего прибыль снимет.

– Какая же может быть прибыль от Гиблого места? – спросил газар.

– Известно, какая. Бурый порошок да чудные вещи, – ответил Невзор.

Брови нойона приподнялись.

– Ты говоришь о вещах, которые делают чудеса? – недоверчиво спросил он.

Невзор кивнул:

– О них.

– Мои люди таких вещей остерегаются. Это проклятые вещи. И пользы от них не будет никому.

– Тебе и мне не будет, – согласился Невзор. – А Баве будет. Он и из лепешки коровьей свой рубль слепит. Отпусти меня, нойон. Я не хочу воевать. И мы с тобой оба хотим одного и того же.