– Не вопрос, - не стала спорить покладистая принцесса, - только епископу пару слов можно передать? Дело государственной важности.

– Да какая там важность? Опять, что ль, королевское помилование? Так, вродя, греховодник-то наш, местный. И в столицу на рассмотрение дело не посылали…

– Просто, скажи ему: «Служи, елеем помазанному» - и все, - нежно попросила Ее Высочество, настойчиво всовывая в руку стражнику монету.

Она еще как следует надивиться не успела юридической подкованности местной стражи, запросто рассуждающей о юрисдикции судопроизводства, как за спинами солдат появился служка, поманивший ее пальцем. Принцесса змейкой скользнула между пик, пробираясь за эшафот.

Епископ, довольно молодой, но начинающий уже полнеть мужчина, с полуприкрытыми глазами интригана или профессионального картежника, предусмотрительно отошел в сторону от других сановитых господ. Которые были единственными людьми на площади, взирающими на рыжего красавца не с умилением, а с раздражением.

– И что же от скромного служителя церкви потребовалось венценосным особам?
– голосом, тягучим, как тот самый елей и сладким, словно гречишный мед, поинтересовался священнослужитель.

Принцесса молча расшнуровала горловину джеркина, вытягивая цепочку, продетую сквозь кольцо с печаткой. Епископ наклонился, близоруко щурясь. Но Ларелла готова была поклясться, что зрение у святого отца зорче, чем у ястреба. Правда, изучать печатку она не мешала. Даже повертела перстень так, что солнце осветило все грани герба.

Епископ тяжело вздохнул, выпрямляясь и складывая пухлые ладошки под круглым животиком.

– Если мне зрение не изменяет, то вы, молодой человек, сейчас говорите от имени самого короля?

– Пока я еще молчал, - возразила Лара, приводя одежду в порядок.
– Но намерен заговорить. Как вы, ваше святейшество, относитесь к тому, чтобы к вашему аббатству присоединили пару деревень?

Епископ прищурился, словно кот, разглядевший, что дверцу клетки с канарейкой забыли прикрыть.

– Насколько я понимаю, в обмен вы требуете жизнь этого греховодника?

– Что вы, - возмутилась Ее Высочество, - разве король может что-то требовать от церкви? Просить, причем просить только о справедливости - да, может.

– И о какой же справедливости просит король?
– поморщился епископ, которому похабные куплеты, выводимые красавцем, явно пришлись не по вкусу.

– Как о какой?
– изумленно округлила глаза принцесса.
– Вы только что своими ушами слышали, святой отец, что осужденный упрекнул суд в некомпетентности и предвзятости. А, насколько мне известно, светский суд в городе возглавляет градоначальник, чью жену и обвинили в подлоге. Значит, он пересматривать дело не может. Да, к тому же, если речь идет о грехе, то не дело ли церкви взять на себя труд разобраться, кто прав, а кто нет?

Епископ задумчиво, двумя пальцами, погладил округлый, гладкий как у евнуха подбородок. Ее Высочество нетерпеливо притоптывала каблуком. Она слышала, что кто-то из сановных господ, видимо, тот самый градоначальник, велел заканчивать балаган и начинать казнь. Конечно, рыжий выглядел парнем здоровым и пару ударов ломом пережить бы смог. Но рисковать юной принцессе не хотелось. Кто их знает, этих мужиков? Может, у него сердце слабое окажется? А епископ, несмотря на свою физиономию, оказался тупым и никак не способным додуматься, в чем состоит его собственная выгода.

– Кстати, а не замешал ли в этом несправедливом обвинении и сам градоначальник?
– подстегнула мыслительный процесс святого отца Лара.

Народ на площади как-то недобро ахнул, а песнопения красавца оборвались не на самой удачной ноте. Видимо, на сцене появился палач.

– Рассматривать дело будет столичные епископат, куда вы и сопроводите обвиняемого, как я полагаю?
– предположил епископ, растягивая и без того взвинченные нервы нежной Лареллы на дыбе терпения.

– Отец меня упаси от подобного!
– искренне ужаснулась она.
– Делать мне больше нечего. Мне его нужно только допросить. Дальше делайте с ним то, что считаете нужным!

– Вы говорите, король за верную службу и жажду справедливости хочет пожаловать моему аббатству три деревни?

– Одну, - не без здоровой дозы яда сообщила принцесса, потому что на плахе звякнуло железо.

Многоуважаемый метр палач явно готовился приступить к исполнению своих профессиональных обязанностей. Несмотря на то, что толпа была этим недовольна.

– Хорошо, две, - покладисто согласился епископ, - и ужин в приятной компании столь миловидного юноши, как вы. Договорились?