— Что же станет с ним на самом деле? — Нахмурилась Вита. — Боюсь, положение бедняги далеко не так завидно.

— Надеюсь, все же, мое пророчество относительно московского мафиози сбудется. Негодяя ждет справедливый суд. На этот счет у меня есть кое-какие планы, только это другая история.

Обняв Флавина за шею, Вита прижалась к нему:

— Мне и вправду всегда хотелось спрятаться на твоей груди. Но как ты мог подумать, что я захочу забыть эту нашу ночь? Разве ты ещё не понял, я только теперь появилась на свет — живая, настоящая.

— Мне было страшновато сегодня утром. — Крис поднял на Виту виноватый взгляд. — Казалось: встанешь, простишься, уйдешь. Поэтому я и начал придумывать сказку. О том, что нам не жить друг без друга.

— Но ты и вправду мог убить себя, Крис? Фантастика! Посмотри, у меня восторженные, преданные глаза. — Вита приблизила сияющее лицо.

— Я не задумываясь сделаю это ради тебя, Жизнь…

— Я тоже… Я хотела исчезнуть в том черном колодце, чтобы спасти тебя… Но мне так… мне так хотелось жить! В солнечном домике на берегу озера… Просыпаться и засыпать рядом с тобой, растить малышей. А ещё придумывать вместе номера и фильмы, в которых появимся мы оба… Господи, как страшно было бы уйти без всего этого… — Блеснувшие слезы скатились по чудесным персиковым щекам.

— Не плачь, детка. Прошу тебя — я придумаю другую сказку. Вот смотри. — Порывшись в карманах куртки, Крис достал письмо. — Это послание от отца Гавриила. Он приглашает меня на остров Сими.

— Вот это великолепно! Так это действительно Сократ?

— Не знаю, милая. Вряд ли. Но этот человек непременно обвенчает нас. Они притихли, прижавшись друг к другу, и слушая, как гулко и радостно что-то бьется внутри.

— Крис…

— Что?

— Тук, тук, тук… — это стучит у тебя в груди?

— В душе. В душе, в груди, в голове — везде. Но не у меня — у нас. Это наше общее сердце. Сердце Ангела.

— Крис…

— Ау?

— Поцелуй меня…