— Ты груб. Разве что-то изменилось? — Инесса призывно посмотрела в узкие хитрые глаза.

— Ничего. ты — моя подруга, об этом знают все. Но тебя волнует не штамп в паспорте, а мои бабки, верно? Тебе мало дворца в Испании, царской жизни, которую я устроил бывшей девке.

— Может, и тебе напомнить, в каком кабинете и под каким знаменем просиживал штаны товарищ Фистулин?

— Слушай, лапушка, — Фистулин примирительно взял её руку и посмотрел на подаренный им бриллиантовый перстень. — Все давно обговорено и подписано «треугольником». — Он изобразил широкую улыбку. — Тебе цацки, тряпки, прогулки в солнечные края, мне — работа и хорошее настроение. Вот эти елки, эта тачка, домик, шубки-колечки — все для души. Для поднятия боевого духа… Не порть мне праздник, зайка, не омрачай радость. Понятно, да?! Разгорячившись, Фистулин начинал жестикулировать руками, как рыночный торговец. — Сколько дел — голова трещит! Вчера вот сообщили, — друзья погибли.

— Кто еще? Про Сильвестра слыхала.

— В Ирландии разбились американские знаменитости — манекенщица Виталия Джордан и фокусник… как его там…

— Крис Флавин?! У них, говорят, роман… Е-мое! — охнула Инесса. Ты-то здесь при чем?

— Несимпатичные люди. Слишком много о себе понимают.

— Ты познакомился с Джордан, когда она была в Москве и поэтому не приехал ко мне?

— Естественно. — Фистулин с удовольствием закурил, пуская перед собой дым. — Все было схвачено. Мэр ждал куколку, но она оказала честь мне. Понимаешь, — мне!

— И что тебя не устроило? — Инна взяла сигарету и, не дождавшись пока увлеченный своими мыслями Фистулин даст ей прикурить, щелкнула зажигалкой.

— Ну вот, подумай сама: я подготовил условия нормальной сделки, американцы их нарушили. Меня подставили. Об этом заговорили все. Ну… из наших кругов, конечно. Сильвестр даже поздравление мне прислал, будет земля ему пухом. — Глаза Фистулина злобно сверкнули. — Это все сучонок Лесник растрепал.

— И тогда ты всем показал, какой крутой. — Инесса мгновенно смекнула, что полученные ею сведения могут оказаться дорогостоящими. Российские власти давно мечтали упрятать Фистулина в американскую тюрьму. Это было куда реальнее и надежнее, чем осуществить акцию правосудия в своем отечестве, где «крестный отец» находился под могущественной защитой. Такой поворот дел мог оказаться самым удачным и для Инессы, но после того, как на её банковском счете появятся полученные от Фистулина деньги. Если старик не раскошелится добром, придется поднажать, пригрозив запродать американцам сведения о гибели Джордан — цэрэушникам или мафиози. И те и другие только и ждут компромат на зарвавшегося московского бандита. — Зря ты в такое дело ввязался. Большой шум разведут, американское следствие…

— А у меня в исполнителях специально парнишка из нью-йоркских коллег поработал. Вот пусть его и ловят. Вместе с ихними паханами.

— Не думаю, что твоим коллегам в Штатах это очень понравится.

— Они, что, — патриоты, или, может, эту Джордан трахали? Сработано чисто… А здесь кому надо все уже сообщили.

— Ты растрезвонил о своем подвиге?

— Допустил своевременную утечку информации. Это же не просто акт вандализма — это красивая месть! В Москве знали, что я выслеживаю куколку, а теперь поймут, что мои руки обидчика везде достанут. — Василий Шакерович выбросил в окно сигарету и открыл дверцу. — Хватит заседать, кушать пора. На десять персон в «Русской избе» пир заказал, заботился, как родной.

— У меня чудесный папик! — Инесса подставила губы, но Фистулин увернулся от жаркого поцелуя, и смычный алый след отпечатался на его щеке.

… Поздно вечером после ужина в оздоровительных целях парились в бане. Вдвоем, под хороший чай и соответствующую музыку. Инесса с визгом прыгала в бассейн, барахталась в подсвеченной, бурлящей голубой воде, а потом изображала утопленницу — раньше Фистулина это возбуждало. Теперь же, вместо того, чтобы провести приемы искусственного дыхания на «жертве» водной стихии, он скучно философствовал на деревянной лежанке.

— Для дураков и нытиков наши разборки — бессмысленная бойня. Они полагают, что президента можно выбрать по телевизору — кто больше лапши развесил, тому и власть. А раньше как? Выезжали на конях богатыри и дрались до последнего — кто сильнее, того и в руководители. — Он повернулся, подставив спину. Инесса мастерски прошлась по ней дубовым веником. Думаешь, мне денег мало, вещей? Да мне интерес в жизни нужен, интерес большой, тысызыть, — глобальный. Сейчас Фистулин кто? Нет, не бандит. Только дебилы говорят, что бандит. Фистулин — санитар природы, общественную экологию сохраняет, очищая Россию от таких, как Сильвестр… И всякой криминальной сволочи, в том числе. Ой, блин, хорошо…

Расслабившись, дряблое тело Фистулина дрожало студнем.

— Модельки, звездочки, циркачи, певцы всякие, — для чего нужны они обществу? Что они такое? А вот что. — Фистулин двумя пальцами защемил нос Инессы. — Украшение. Пустячок, заметный пустячок. И если уж метить, то прямо сюда. — Он поднес кулак к её зажатому носу. Инна попыталась вырваться, Фистулин медленно убрал руку. — Поняла, о чем я?

— Да иди ты… Завтра улетаю в Испанию.

— К кому? — Удивился Фистулин. — Кто тебя там ждет? Может, получила специальное приглашение от какого-нибудь бардака.

Выбежав из парилки, Инна от души захлопнула дверь. Конечно, он знал о её приключениях за границей и не мог простить интрижки с телохранителем. Фистулин был способен на великодушную забывчивость, пока хотел её. Сейчас, похоже, все в прошлом. Они не виделись больше месяца и за весь день Фистулин не сделал ни одной попытки восстановить супружеские отношения.

«Чтобы ты сгорел там, боров!» — громко пожелала Инна, уверенная, что её никто не слышит, и прыгнула в бассейн. Ей надо было охладиться прежде чем принять решение.