Но сегодня Марина не спешила отдать письмо. Оно было не от «него». Адрес на конверте написан незнакомым почерком, на марке стоял штамп города Горького. Марина знала, что в этом городе живет мать Вялых. Возможно, она получила какие-нибудь недобрые вести о сыне? Или недовольна тем, что Владимир связал свою судьбу с вдовой? Лучше не торопиться вручать письмо...

За день Наташа несколько раз заглядывала в регистратуру, и Марина прекрасно понимала зачем. И все-таки она выдержала характер и только поздно вечером, когда обе уже собирались спать, сказала:

— Тут тебе какое-то письмо пришло. Из Горького...

— Из Горького? — удивилась Наташа. — Ну-ка давай...

Дрожащими пальцами она распечатала конверт. Но уже первая строка письма ее успокоила: «Дорогая доченька, желанная наша...» — писала мать Вялых. Она настаивала на приезде Наташи в Горький. Обещала, что не пожалеет сил, ухаживая за внуком.

Наташа прочла письмо и расплакалась. Марина обняла подругу.

— Недобрые вести? Что случилось?

— Все хорошо, Мариночка. От счастья плачу. Володя написал про меня матери. Она приглашает к себе... Какой же он у меня хороший!

На нижегородском базаре шумит многоликая толпа. Отороченная золотом одежда бояр и рядом грубо-тканые куртки простолюдинов, лохмотья нищих. На фоне зубчатых стен кремля маячат хоругви, поблескивают секиры стрельцов. В центре возбужденной толпы мужчина с большой, развеваемой ветром бородой. Он стоит на бочке, требуя внимания, вскинул над толпой руку. Под массивной позолоченной рамой — текст речи Козьмы Минина: «Люди посадские, люди торговые, люди ратные! Поднимать надо весь народ. Не за один свой город, не за Нижний Новгород, а за всю землю русскую... Буде отечество и православная вера любезна вам, то не пожалеете ничего; поднимем ратных людей; отдадим все наше имущество им на содержание, но если и того недостало, продадим дома наши, заложим жен и детей и вызволим отечество из общей беды».

Наталья Васильевна вглядывается в лица, изображенные на полотне художником.

Исчезает борода с лица Козьмы Минина. На бочке с призывно поднятой рукой стоит лейтенант-пограничник. На его мальчишеском лице сурово сведены брови. Как недавно это было! Они шли под руку с Владимиром Рывчуком по Кооперативной улице, поднимались к кремлю. Владимир встал у стены, так же картинно поднял руку и, сильно окая, подражая говору волжан, сказал: «Граждане нижегородские! Жен заложим, детей продадим...» «Вот она, эстафета веков! — думает Наталья Васильевна. — Народ всем жертвует во имя Родины, всем, самым дорогим — жизнью любимых людей...» Нет больше в живых славного мальчика, не по возрасту серьезного Володи Рывчука. Странно! Она никогда не вспоминает Володю как мужа. Она вспоминает его как товарища детских игр! Сейчас она удивляется: как могла согласиться стать его женой, зная, что где-то на земле живет ее единственный Владимир Вялых!

Уже несколько дней от Владимира нет писем. Свекровь вздыхает, а Наташа бодрится. Ее любовь сильнее смерти. Да, да! Ее любовь настолько сильна, что сможет одарить счастьем детей и внуков Владимира Вялых. Большой Владимир уже и сейчас продолжает жить в своем сыне — маленьком Вовочке Вялых. Еще девчонкой Наташа стала задумываться о таинстве рождения, жизни и смерти человека. Она не верила в бога, но не могла, не хотела понять, что со смертью человек перестает существовать, совсем уходит в небытие, словно никогда и не жил на свете. Это казалось чудовищной несправедливостью. Позднее, когда уже стала врачом, Наталье Васильевне не раз приходилось облегчать страдания больных в последний час их жизни. Она хорошо знала причины, вызывающие смерть. И все-таки, когда теперь думала о любимом человеке, не верила, что может найтись сила, которая убьет ее Владимира. Он будет жить! Пройдут годы, и их Вовочка станет в точности таким, как сейчас отец. Но будет еще счастливее. Если, конечно, человек может быть счастливее, чем она с мужем.

На кармане гимнастерки расплывается пятно. Увлекшись созерцанием картины, отдавшись мыслям, Наталья Васильевна забыла, что пришло время кормить. Маленький Владимир Владимирович, наверное, надрывается в крике.

В двухэтажном деревянном домике, где в окна глядятся багряные листья клена, ее встречает мать Вялых.

— Как Вовочка? — сбрасывая гимнастерку, спрашивает Наташа.

— Чего ему, касатику, сделается? Покричал маленько. Я ему пустышку дала. Лежит чмокает.

Хорошо Наталье Васильевне в семье свекрови. Она не только за Вовочкой, но и за невесткой ухаживает, как за маленьким ребенком. Владимир прислал матери аттестат. Наташа получает хороший оклад, офицерский паек, детскую карточку на сына. Во время войны, когда людям в тылу приходится не только много работать, но и систематически недоедать, недосыпать, мириться с лишениями, материальное положение семьи Вялых вполне обеспеченное.

Но скоро должен настать конец сравнительно спокойной жизни молодой матери. Подходит к концу декретный отпуск. Через несколько дней военврач Рывчук обязана явиться по месту службы. Как же поступить с сыном? Больше всего хотелось бы не разлучаться с ним. Но она не вольна в своих поступках. Сегодня она служит в тыловом московском госпитале, а завтра может оказаться на передовой. Не тащить же ей сына на фронт!

Марина Юрлакова в ласковых, дружеских письмах уговаривает Наташу привезти Вовочку в Москву. Вдвоем, мол, выходим. Легко сказать — выходим! А кто будет оставаться с Вовочкой, когда они уйдут на работу в госпиталь? Нет, везти сына в Москву нет резона! Разумнее оставить мальчика в Горьком у свекрови, которая, конечно, сделает для внука все, что сможет.

Две недели спустя военврач Рывчук вернулась в Москву. В госпитале ее радостно встретила Марина Юрлакова.

— У нас новость. Губаревскому присвоили генерал-майора медицинской службы, — сообщила Марина.

Войдя в кабинет начальника госпиталя, Наташа козырнула.

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Здравствуйте, капитан, — поднялся из-за стола Губаревский. — Ну как прошли роды?

— Благодарю, товарищ генерал. Все в порядке.

— Сын или дочь?

— Сын.