Остается непонятным, почему только один из уделов был опасным носителем удельной децентрализации, все же прочие группировки княжеско-боярской знати от удельных князей с боярским титулом до многочисленных потомков местных удельных династий стали в XVI веке поборниками московской централизации [59] .

Касаясь принципиального значения опричнины, А. А. Зимин утверждает, будто опричная борьба с удельной децентрализацией (политический аспект опричной политики) «в какой-то мере отвечала потребностям горожан и крестьянства, страдавших от бесконечных междоусобных распрей феодальной аристократии» [60] . Но в практическом своем осуществлении «опричнина в первую очередь мучительно отозвалась на русском крестьянине...» [61] .

Исследование классовых аспектов опричнины приводит А. А. Зимина к следующим выводам. «Годы опричнины явились новым этапом в истории антифеодальной борьбы крестьянства. В отличие от предшествующего времени ареной классовых битв были уже широко охвачены не отдельные селами деревни, а вся страна. Голос стихийного протеста слышался в каждом русском селении» [62] .

Не подлежит сомнению, что опричнина укрепила феодальную монархию и тем самым упрочила власть крепостников-помещиков над эксплуатируемыми массами народа, следовательно, ее глубочайшие корни следует искать в социальных и классовых противоречиях. Но представляется весьма спорным вывод А. А. Зимина относительно резкого обострения классовой борьбы в период опричнины. Остается непреложным фактом, что за все время опричнины в стране не произошло никаких массовых антифеодальных выступлений крестьянства. Из работы А. А. Зимина следует, что основной формой сопротивления крестьян феодалам в годы опричнины было повальное бегство их на окраины [63] . Но считать бегство крестьян формой «классовых битв» и новым этапом в истории антифеодальной борьбы крестьянства едва ли возможно. В середине XVI в. наиболее крупные антифеодальные выступления происходят не в деревне, а в городах. Городские антифеодальные движения достигают высшей точки в конце 40-х гг. XVI в., т. е. задолго до опричнины. После подавления восстания в Москве в 1547 г. городские движения на длительное время приходят в глубокий упадок.

В зарубежной историографии наиболее серьезное научное значение имеют труды историков Польши и ГДР, посвященные изучению экономических и политических связей России с соседними странами в XVI в. [64] . Интересными представляются работы буржуазных исследователей по истории внешней политики и торговли России в XVI в. [65] , истории общественной мысли [66] , а также источниковедческие статьи [67] .

К различным направлениям буржуазной историографии дореволюционной России примыкают работы Л. М. Сухотина, В. Б. Ельяшевича и С. Г. Пушкарева [68] . Л. М. Сухотин, опубликовавший в 30-х гг. ряд работ по истории опричнины, оспаривал концепцию С. Ф. Платонова и утверждал, что в опричнине не было «государственного смысла» [69] . С. Г. Пушкарев видел в опричнине главным образом вакханалию убийств и грабежа и отрицал за ней всякое историческое значение [70] . Сторонником платоновской концепции выступил В. Б. Ельяшевич [71] . Многие работы зарубежных буржуазных историков, посвященные Грозному, имеют популярный характер и не вносят ничего нового в историографию вопроса [72] .

Общий обзор историографии опричнины позволяет сделать вывод о том, что многие важнейшие проблемы опричнины до настоящего времени исследованы недостаточно. Наибольшие споры в литературе вызывает вопрос о целях и значении опричнины Грозного. Чтобы разрешить его, необходимо детально изучить политическую историю 60—70-х гг. XVI в. и, прежде всего, историю развития и укрепления Русского централизованного государства. Весьма важное значение имеет дальнейшая разработка социальных аспектов опричнины и всестороннее исследование вопроса об экономических последствиях опричнины, ее влиянии на последующее закрепощение крестьян.

В новейших работах по истории опричнины приведены подробные и достаточно полные обзоры источников по истории опричнины [73] . Это избавляет нас от необходимости повторного перечисления источников и дает возможность сосредоточить внимание на анализе наиболее важных памятников.

В настоящей работе использованы все основные источники, относящиеся к опричнине, от писцовых [74] и Разрядных [75] книг, Посольских дел [76] и различных монастырских документов [77] до разнообразных летописных материалов, писем и мемуаров.

Главное затруднение, с которым сталкивается любой исследователь опричнины, состоит в скудости, фрагментарности сохранившихся источников. Подлинные опричные архивы погибли почти полностью во время московского пожара в 1571г. Из громадного фонда опричного делопроизводства до наших дней дошли лишь единичные документы. Государственный земский архив времен опричнины также очень сильно пострадал от многочисленных пожаров, вражеских нашествий (1612, 1812 гг.) и т. д.

Скудость источников, невозможность проверить показания одного памятника путем сличения его со многими другими делают особо необходимыми специальные источниковедческие разыскания. В настоящем разделе дан критический обзор некоторых наиболее важных источников по истории опричнины: летописей, писем, мемуаров, духовных грамот, синодика опальных.

Официальные московские летописи в различных редакциях и списках представляют собой ценнейший источник по политической истории 50—70-х годов. Непосредственное участие в редактировании и переработке летописного свода принимали сначала А. Ф. Адашев, а позже царь Иван.

А. Ф. Адашев участвовал в составлении и редактировании таких летописных сводов, как «Летописец начала царства» за 1534—1553 гг. и различные его продолжения за 1553—1560 гг. [78] . Тщательно анализируя текст «Летописца начала царства», А. А. Зимин пришел к выводу, что автор его «во-первых, принадлежал к числу противников осифлян и, во-вторых, был противником боярского своеволия». «Вероятнее всего, — пишет он, — составителем летописца был Алексей Адашев или кто-либо из его окружения» [79] .