— Восемь лет… — тем временем продолжал сокрушаться андроид — Маленькой Оли все равно уже нет в живых, даже если они тогда успели уехать отсюда… Я буду помнить о том, как она называла меня «Большой У».

Андроид как-то задумчиво посмотрел на Зака и человеку даже показалось, что тот печально вздохнул. Да уж, чего тут сказать…

— Ну… может быть твои хозяева где-то живы. — Зак постарался вставить хоть какое-то доброе слово.

— Возможно, но только их дочка — вряд ли. Она была безнадежно больна, и ей оставалось жить всего пару лет. Меня подарили ей на день рождения, и мы часто играли с ней… Ее отец был добр ко мне, это он научил меня всем медицинским премудростям. Пока я жил с ними, мне удалось переработать кучу врачебной информации в безуспешной попытке поиска возможного лечения ее заболевания. До самого конца я не верил, что девочку нельзя вылечить… А еще мы так любили смотреть с ней старые добрые фильмы и мультики… Жаль, что так вышло.

Зак пошевелил ногой. Опухоль пока оставалась, но сустав был теперь вроде в порядке. Остававшаяся в ступне боль была уже не острой, и при желании он мог бы даже идти, пусть и с некоторым трудом.

— Ты это… Нужна будет твоя помощь. — Зак почесал в затылке, не зная, как поделикатней попросить андроида об услугах носильщика. Заблокировать робота ему не удалось, но это было уже и не нужно. Зак и так все понял. Тот, кого он раскопал, был безобидным роботом-нянькой, которого родители купили для ухода за их безнадежно больным ребенком. Похоже, что память андроида была вне подозрений, и в форматировании не нуждалась. Но все-таки Заку по-прежнему было интересно, чем именно она у него забита? Вполне может быть там найдется что-нибудь полезное. Впрочем, большим плюсом было уже то, что теперь в их колонии появится, наконец, хороший врач…

Две фигуры поднялись наверх из завалов. Андроид с легкостью и проворством, словно заправский легкоатлет, взобрался по кривым каменным уступам, а затем аккуратно помог человеку вылезти на поверхность. В конце концов, они нашли путь среди развалин, и двинулись оттуда прочь.

Был уже вечер, и очень скоро стало бы небезопасно находиться в черте разрушенного города. Собаки были лишь половиной беды. Радиация — пусть не такая сильная, чтобы убить человека сразу — незримым фоном продолжала медленно отравлять все вокруг. Необходимо было как можно скорее уходить на юг — подальше от эпицентра взрыва, который находился примерно в десяти километрах к северу от города.

Человек хромал, но двигался вдоль старой разрушенной дороги самостоятельно. Ноющая боль в ступне постепенно проходила. Немного впереди Зака, уверенной походкой двигался андроид. На плечах робота висел огромный мешок с провизией. Груза было так много, что даже два живых человека с большим трудом смогли бы унести столько же. Робот, в свою очередь, не знал усталости, его шарниры и сервомоторы равномерно гудели, а гироскопы позволяли машине уверенно держать равновесие во время постоянного интенсивного движения вперед. Ториевый реактор — сердце машины — даже при таком жестком режиме эксплуатации стабильно выдавал не более восьмидесяти процентов нагрузки, о чем свидетельствовал маленький индикатор на затылке андроида.

Через пару-тройку дней, когда боль в ноге окончательно утихнет, Зак возьмет с собой побольше крепких мужчин из бункера, да еще и этого механического здоровяка в придачу (если тот, конечно не станет возражать) и они сделают несколько ходок, чтобы вынести из разведанного сегодня супермаркета все годные в пищу продукты. Невзирая на периодически проводящуюся охоту в окрестных лесах, их колония нуждалась в припасах, и отчасти им всем повезло, что в ближайшей округе не было других групп людей, иначе вопрос выживания мог бы столкнуть их друг с другом в жестоком противостоянии. Боеголовка взорвалась не в самом центре города, поэтому основные разрушения здесь были не от раскаленного ядра, а от пришедшей с севера ударной волны. Тот универсам, который отыскали Зак с Цыганом, был уже одним из многих, которые люди из их колонии разведали в черте города. Сколько таких, более-менее крупных магазинов еще оставалось в округе, и не придется ли вскоре людям устраивать походы в дальние города — никто из них пока не знал.

Однако другие выжившие кроме них где-то все же были. Это Зак знал точно. Он не один раз видел пролетающий в небе, откуда-то с восточной стороны континента, самолет, и это вселяло надежду, что не вся человеческая цивилизация погибла. Однако отправиться в очень дальний поход пока никто из людей в колонии не решался. Рано или поздно они, конечно же, выйдут наружу, и начнут что-то восстанавливать, станут выращивать овощи, разводить диких поросят, но пока что каждый из них просто продолжал чего-то ждать, предпочитая просто жить в стенах такого безопасного и надежного бункера. Заку иногда казалось, что каждый из людей давно смирился с неизбежностью таких, ввергающих в глубокое уныние, обстоятельств.

Заглушка на груди робота уже не болталась на одном болте. Заку пришлось попотеть, пока он прикручивал ее обратно. Пока он это делал, его пальцы пробежались по клавиатуре, которая находилась там же, рядом с небольшим голографическим экраном, и человек смог рассмотреть содержимое памяти андроида. Похоже, что блоки записей не обновлялись за всю историю с тех времен, когда андроид только-только начал служить в том самом доме, в развалинах которого и отыскал его Зак. На момент, когда с крышкой было покончено, он уже хорошо изучил содержание имеющихся файлов. Закручивая кое-как последний болт, и выключив экран на груди андроида, Зак облегченно вздохнул. Теперь он был искренне рад, что не вспомнил тот речевой код, и не успел отформатировать данные…

До бункера добирались долго, однако весь путь прошел без приключений. Зак плелся позади, бросая, время от времени, растерянные взгляды в спину механического человека, идущего вперед уверенной и твердой походкой.

Как же мало, думал он, прошло времени после того, как исчез мир, а он, Зак уже стал терять человеческий облик. Чувство вины перед Цыганом вдруг захлестнуло его. Хотя его напарник и не нравился Заку, но с ним было все же веселее. Дети в колонии любили его, так как Цыган наизусть помнил много сказок. Теперь в их роду-племени станет на одного хорошего человека меньше.