Он уже закрутил крышечку фляжки, как вдруг где-то поблизости раздался хлопок. Потом еще один. Звуки доносились со стороны дома. Вслед за тем дверь подъезда распахнулась, и на улицу вывалились (другого слова не подобрать — так стремительно это произошло) Федчиков и Бачурин. Дико оглянувшись, они повернули к выходу со двора. Андрей быстро спрятался за дерево, и оба «брата по оружию» промчались мимо, не заметив его.

Андрей почувствовал недоброе. Сердце у него забилось. Как только скины скрылись за углом, он вышел из-за своего укрытия и быстрым шагом направился к подъезду. «Я не знаю кода!» — пронеслось у него в голове. Но, подойдя к двери подъезда, он обнаружил, что на кодовом замке затерты до белизны три кнопки. Не раздумывая, он нажал на них в произвольном порядке. Замок пискнул, и дверь открылась.

Андрей влетел в подъезд и побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Пробежав два пролета, он остановился как вкопанный. Возле лифта лежала женщина Навзничь, раскинув в стороны руки. На том месте, где должно быть лицо, темнело влажное пятно. Андрея затошнило, он отвернулся и зажал рукой рот.

«Она может быть жива! Проверь!» Преодолевая ужас и тошноту, Андрей повернулся к женщине, присел рядом и, стараясь не глядеть на изуродованное выстрелами лицо, осторожно потрогал шею — так, как он видел, делают в кино. Шея была теплой, но ничего похожего на пульс Андрей не почувствовал. Женщина была мертва.

Где-то наверху загудел лифт. Андрей подскочил на месте, повернулся и бросился вон из подъезда.

Часом позже он сидел в «Серебряной вобле» и накачивался пивом. Пальцы у него все еще слегка подрагивали, но в целом он успокоился. Взял себя в руки (отчасти и благодаря пиву). В его возбужденном пережитыми волнениями мозгу все время всплывала жуткая сцена — Тая, лежащая на снегу. Руки ее были раскинуты в стороны, как у летящей птицы, а вместо лица… вместо лица было кровавое месиво, как у той женщины в подъезде.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, Андрей стал прислушиваться к бубнящему над барной стойкой телевизору. На экране дымилась машина и бегали какие-то люди в желтых куртках. А закадровый голос, комментируя ситуацию, взволнованно говорил:

«…Имя следователя Рамишевского было известно питерцам главным образом из-за нашумевшего в прошлом году «дела скинхедов». Тогда, благодаря усилиям Антона Рамишевского, на скамью подсудимых сели двое молодчиков, убивших африканского футболиста».

Зрелище горящей машины на экране сменилось физиономией дородного человека в форменной фуражке. Явно это был какой-то важный милицейский чин.

— Как вы думаете, убийство Рамишевского могло быть как-то связано с процессом над скинхедами? — затараторил журналист.

Чин нахмурился:

— Вряд ли.

— Какой силы был взрыв?

— По предварительным подсчетам, сила взрыва была равна примерно пятистам граммам в тротиловом эквиваленте. Вы сами видите, что осталось от машины.

— От нее практически ничего не осталось.

— Вот именно.

— У вас уже есть какие-нибудь версии?

— Разумеется. Но, как вы сами понимаете, я оставлю этот вопрос без комментариев. Могу лишь добавить, что…

Что хотел добавить милицейский чин, Андрей так и не узнал. Бармен взял в руки пульт и переключил канал. На экране запрыгали гламурные барышни в мини-юбках.

Ах, как намучилась я с тобой,

Моя попытка номер пять!

Андрей зажал уши ладонями и тихо застонал. Он понял, что за «пластилин» лежал на столе перед Бутовым и Костыриным и почему Костырин выставил его из штаба. В голове у него зазвучал ровный, монотонный голос Костырина:

«Не ты это дело начинал, не тебе его и заканчивать. Это продолжение одной старой истории…»

Так вот что это была за история!

Кто-то тронул Андрея за плечо. Он вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял Серенко. Заурядное лицо, заурядная фигура. Такой затеряется в любой толпе, отойдя от тебя на два шага.

— Привет, Андрюх! Ты чего такой смурной? Пива, что ли, перебрал?

Серенко выглядел бодрым и довольным. Ровный ежик волос, чисто выбритые щеки, белая рубашка под кожаной косухой. Вид у него был прямо-таки праздничный.

— А ты чего сияешь? — усмехнулся «брату по оружию» Андрей. — Червонец в лотерею выиграл?

— Сам ты червонец. Ты что, последние новости не слышал?

— Нет. А что?

— Да ничего, — пожал плечами Серенко. — Завтра услышишь. Дай пивка хлебнуть!

Серенко взял со стойки бара кружку и отхлебнул. Андрей смотрел на его пухловатую, как у Чичикова, физиономию и еле сдерживался, чтоб не поморщиться от омерзения. Серенко крякнул от удовольствия и вытер с губ пену.

— Холодненькое! Ништяк!

Андрей посмотрел на экран телевизора, где на смену гламурным девам пришел двухметровый детина с сипловатым голосом и фальшивыми седыми прядями. Смотреть на его телодвижения было противно до тошноты. «Вот кого бы я смог убить, не поморщившись», — подумал вдруг Андрей и сам испугался собственных мыслей. Он повернулся к Серенко: