Надо было прекратить стоять истуканом и сказать что-нибудь.

– Донья Росарио, - пролепетал он.

Как же ему ни разу не пришла в голову эта мысль?! Она - мать Мануэля. Не возлюбленная, не кузина, не сестра, не племянница. Мать!

– Вам нездоровится, Алонсо?! Пройдемте в дом. Эмилио, воды для сеньора Гарделя!

Бело-голубое платье спадало волнами до самого пола и шелестело в такт шагам, когда она шла в глубь приемной залы, миновав ведущую на второй этаж крученую лестницу.

– Просто перегрелся на солнце в пути, донья Росарио! Ничего серьезного, - сказал Алонсо, придав голосу успокаивающую интонацию, однако стакан с водой, принесенный слугой-леонцем на серебряном подносе, выпил с жадностью.

На стенах висели портреты предков. Мужчины в доспехах, в шлемах с плюмажами, кто с копьем, кто с мечом. Вот этот - вылитый Мануэль, если бы не проседь в узкой бородке.

– Простите, донья Росарио, - спохватился гость, вынимая из дорожной сумки деревянную шкатулку.
– Дон Мануэль просил передать вам это.

– О, благодарю вас!
– Росарио сразу же прочитала адресованное ей небольшое письмецо. Затем вынула перевязанные тесьмой листочки с путевыми заметками.

– Простите за нарушение правил вежливости, - она приветливо улыбнулась, и Алонсо понял, что исполнилась его мечта: он наконец-то увидел, как улыбается "дама из медальона". Во сне Алонсо много раз желал этого, но девушка всегда сохраняла запечатленное давним художником мечтательно-сосредоточенное выражение лица.

– Гаити, - проговорила хозяйка замка.
– Как странно звучит...

– Простите?
– не понял Алонсо.

– Гаити, Бохио. Мануэль пишет, что этими словами называют остров Эспаньола сами туземцы. Я еще до письма знала, что он решил остаться там. Сеньор адмирал Колон любезно направил ко мне курьера с уведомлением. Но адмирал, похоже, ничего не знает о том, что мой сын вел собственный дневник плавания.

Она положила бумаги обратно в шкатулку и поставила ее на изящный стол с перламутровыми инкрустациями и выгнутыми ножками, заваленный листами с нотами. Рядом с ним, на приличном расстоянии от стен и окон, но не в самой середине зала, стоял музыкальный инструмент с двумя клавиатурами и открытой крышкой, из-под который блестели многочисленные струны. На поверхности лежал ворох бумаг. Инструмент был длиннее, чем обеденный стол среднего размера.

– Не хочется более отвлекать вас от чтения записок дона Мануэля, сеньора, - заторопился Алонсо.

Росарио не стала его удерживать.

– Приходите еще. Мы с вами не поговорили про вас и про ваш интерес к книгам, который я разделяю в полной мере, - от улыбки ее лицо молодело.
– К тому же Мануэль рассказал мне о ваших необычных взглядах на устройство мироздания. Вы однажды говорили ему что-то интересное о сходстве между сном и явью. Меня это очень интригует. Я надеюсь, вы нас в скором времени посетите, и мы с вами тоже поговорим на эту тему?

– Да, сеньора, благодарю вас за приглашение.

В этот момент с порога раздался знакомый голос:

– Донья Росарио, мое почтение! Разрешите?

На пороге приемной залы стоял пожилой мужчина. Вместе с ним в зал проник серый кот. Несмотря на то, что в камзоле и чулках мужчина выглядел старше, чем в доспехах, не узнать его было невозможно.

– Сержант Крус!
– радостно воскликнул Алонсо и сердечно приветствовал пожилого слугу.

– Так вы знакомы с нашим старым другом и верным оруженосцем? Недавно Пепе стал новым управляющим поместья!
– сообщила Росарио.

– Рад вас видеть в добром здравии, сеньор Гардель, - откликнулся Пепе, после чего церемонно обратился к хозяйке замка: - Донья Росарио! Хуан-Карлос Бальбоа и его жена Элена приглашают вас завтра на крещение новорожденной дочери.

– Чудесно, пусть не начинают без меня. Это крестьяне, наши арендаторы, - пояснила она Алонсо.
– Я вижу, вас любят животные.

Кот, оставшийся в зале после ухода Пепе, терся о ногу Алонсо.

– Подожди, Саладин, не мешай, - Алонсо отодвинул назойливое животное.

– Как вы его назвали?
– удивилась Росарио.

– О!
– смутился Алонсо.
– Это я по рассеянности. У меня в Гранаде был кот с таким именем. Он потерялся во время войны.

Алонсо посмотрел на кота, который снова начал льнуть к нему, и глаза его округлились.

– Его зовут Сулейман, - сообщила хозяйка.
– Он, как и вы, родом из Гранады. Пепе прибрал его вместе с другими животными, когда находился в осадном лагере.

Алонсо взял кота на руки и внимательно рассмотрел его. Вот знакомый шрам на ухе, оставшийся после драки с уличными котами. Вот характерная белая отметина на левом боку.