– Как бы то ни было, тебе пора вернуться в постель.

А затем Елена оказалась на руках Архангела, хотя не помнила как отпускала перила. Но,

наверное, она это сделала, поскольку к рукам вновь приливала кровь, кожа натянулась -

болезненные ощущения.

И пока Елена старалась подавить медленно разгорающееся пламя, Рафаэль внес ее через

раздвижные двери в великолепную комнату со стеклянными стенами, находящуюся на

самой вершине крепости из мрамора и кварца, столь же твердую и недвижимую, как и

горы вокруг.

Ярость заискрила в крови девушки.

– Прочь из моей головы, Рафаэль!

"Почему?"

– Потому что я не раз говорила, что не твоя игрушка, - Елена стиснула зубы, когда

Рафаэль положил ее на воздушно-мягкую постель с пышными подушками. Но матрас не

прогнулся под ее ладонями, когда она, опершись на него, села в кровати.

– Любимый, - Боже, она все еще с трудом верила, что увлеклась и влюбилась в Архангела,

– должен быть равноправным партнером, а не игрушкой, которой можно управлять.

Глаза ультрамаринового цвета, из-за которых люди превращались в рабов, пряди угольно-

черных волос, обрамляющих идеальной красоты лицо... с чуть больше нежели крупицей

жестокости.

– Ты очнулась от годовой комы ровно три дня назад, - произнес он.
– Я же прожил больше

тысячи лет. Ты стала мне ровней не больше, чем была до того, как я подарил тебе

бессмертие.

Гнев стал стеной белого шума в ушах Елены. Она хотела выстрелить в Рафаэля, как уже

сделала однажды. От этой мысли в ее голове каскадом полились воспоминания - темно-

красные капли крови, разорванное крыло, остекленевшие от шока глаза Рафаэля. Нет...

она не хочет вновь стрелять в него, но архангел пробуждает в ней жажду насилия.

– Тогда, кто я?

– Моя.

Неправильно ли, что спину Елены опалило искрами от услышанного, от абсолютного

собственничества, промелькнувшего в голосе Архангела, и темной страсти, проявившейся

на лице? Скорее всего да. Но Елене было все равно.

Елену волновал лишь тот факт, что теперь она была связана с Архангелом, который

считал, будто основные правила изменились.

– Да, - согласилась она. - Мое сердце принадлежит тебе. - В его глазах вспыхнуло

удовлетворение. - Но больше ничего, - их взгляды схлестнулись, Елена не желала

отступать. - Значит, я младенец по меркам бессмертных. Ладно. Но я все же охотница.

Хорошая настолько, что ты нанял меня.

Раздражение сменило страсть.

– Ты ангел.

– С магическими деньгами ангела?

– Деньги не главное.

– Конечно, нет, ты богаче Мидаса, - пробубнила Елена. - Но я не собираюсь становиться

твоей маленькой жевательной игрушкой...

– Жевательной игрушкой? - в глазах Архангела заблестели огоньки развлечения.

Елена проигнорировала Рафаэля.

– Сара сказала, что я могу вернуться на работу, когда пожелаю.

– Сейчас твоя преданность ангелам превыше преданности Охотникам Гильдии.

– Микаэла - Сара, Микаэла - Сара, - пробубнила Елена притворно задумчивым голосом. -

Ангельская Богиня-Стерва против лучшей подруги, ну и дела, какую же сторону,

думаешь, я выберу?

– Но это всё равно не важно, правда?
– спросил Рафаэль, приподняв бровь.

У Елены появилось такое чувство, что архангел знал что-то, неведомое ей.

– Почему нет?

– Ты не сможешь привести в действие никакой из своих планов, пока не научишься летать.

Эти слова заткнули Елену. Она впилась взглядом в Рафаэля и упала на подушки, медленно

раскинув крылья, на которых цвет безлунной ночи перетекал в индиго, затем сменялся

темно-синим и, озаряясь багрянцем, наконец, приобретал сверкающий оттенок белого

золота.

Попытка дуться длилась около двух секунд. Елена и угрюмость никогда не были

совместимы. Даже Джеффри Деверо, презирающий всё в своей "отвратительной" дочери,

не смог приписать Елене этот грех.

– Тогда научи меня, - сказала она, выпрямившись. - Я готова. - Желание летать

сдавливало, словно тиски, стало опустошающей душу потребностью.

Выражение лица Рафаэля не изменилось.

– Ты даже не можешь дойти до балкона без посторонней помощи. Ты слабее птенца.