Лучезарно улыбаясь, не вставая, Хё Бин протягивает ему правую руку. Синьор Бенндетто бережно берет ее и, склонившись, целует. Хё Бин улыбается, Бенндетто улыбается и не спешит выпускать ее кисть из своей ладони. Видно, что эти двое испытывают удовольствие от происходящего. Юна, малость покруглевшими глазами, смотрит на представление. Бенндетто наконец распрямляется и бросив взгляд на стоящую рядом со столом фигуру, узнает в ней замаскированную новой формой Юн Ми.

— О! — экспрессивно, так, как это делают темпераментные южане, восклицает он, взмахивая руками, — сладкоголосая корейская сеньорита! В новом наряде! Великолепно! Превосходно! Чудесно! О! Так это новая униформа?! Сеньорита работает теперь в новом месте? Карьерный рост? Чудесно! Просто чудесно! Поздравляю!

— Эээ… — несколько ошарашенная угодившим в нее количеством слов мычит в ответ Юна и, собравшись с мыслями, отвечает на английском языке, — Спасибо, господин Бенндетто! Весьма тронута вашими поздравлениями…

— Нет, нет! — восклицает в ответ тот, — с тобой мы будем говорить только на итальянском! Si?

— Si, signore, — отвечает Юна бросив быстрый взгляд на Хё Бин, к которой в этот момент перешла очередь смотреть «покруглевшими глазами» на происходящие.

— Бенндетто, вы ее знаете? — удивленно спрашивает Хё Бин.

— Да, да! — энергично кивает тот, — эта девочка работала тут раньше. Она великолепно говорит на итальянском языке! Когда я слышу ее голос, то у меня такое чувство, что я снова вернулся на родину! Это просто потрясающе!

— Вот как? — говорит Хё Бин, пристально разглядывая Юну, — очень интересно…

— А! Да, госпожа Хё Бин! Вы же пришли позавтракать! Вы же голодны! Что мне для вас приготовить? Ваш любимый «Неаполитанский завтрак»?

— Да, пожалуй, — медленно кивает в ответ та, не отводя взгляда от Юн Ми, — буду вам премного благодарна…

— Un momento! — восклицает Бенндетто и, поклонившись, чуть ли не вприпрыжку устремляется на кухню.

Хё Бин некоторое время молчит, продолжая разглядывать свою подчиненную. Та, же, снова разглядывает пол с самым скромным видом.

— И как это понимать? — наконец задает вопрос Хё Бин, нарушая тишину.

— Что именно, госпожа президент? — отвечает вопросом на вопрос Юн Ми.

— Откуда ты знаешь итальянский?

— Я занималась самостоятельно, госпожа…

— Вот как? Итальянским? Почему не английским? Ведь все учат английский!

— Английский я учила в школе, госпожа президент…

— Именно. Во всех школах учат английский. А ты занималась дополнительно итальянским? Почему?

— Мне захотелось, госпожа…

— Захотелось? — искренне не понимает Хё Бин, — хм… Еще раз, скажи мне, в какой ты училась школе?

— В школе Bu Pyeong, для девочек…

— Н-да? — задумывается Хё Бин, и говорит, рассуждая сама с собою вслух, — но она же вроде не входит в топ сеульских школ? По крайней мере, я никогда о ней раньше не слышала. Может, это какая-то новая школа, которая появилась недавно?

— Это какая-то новая школа с углубленным изучением европейских языков? Так? — обращается она с вопросом к Юне.

— Да нет, — пожимает в ответ плечами та, — обычная школа, госпожа президент…

— Тогда откуда ты знаешь итальянский?

— Я занималась самостоятельно.

— Сама?!

— Да, госпожа. Мне было интересно.

— Интересно? Надо же…

Хё Бин окидывает Юн Ми оценивающим взглядом, смотря на нее уже несколько иначе, не так, как в начале разговора.

— Какой у тебя результат TOEIC? — прищуривается она на Юну.

— Девятьсот девяносто девять баллов, госпожа.

— Девятьсот девяносто девять?! И у тебя есть сертификат?

— Да. Я его приносила, когда устраивалась на работу, госпожа.

— Хммм…

Хё Бин задумывается.

— Весьма неожиданно, — после короткой паузы говорит она, видимо подводя итог своим размышлениям, — Весьма. Может, ты знаешь еще какие-нибудь языки?

— Да госпожа, — как-то нехотя отвечает Юн Ми.

— Какие?

— Английский, итальянский, французский, — подумав, перечисляет Юн Ми и секунду поколебавшись, добавляет, — еще немецкий и японский…

— Ого-го! Тебе не кажется, киккакэ, [2] что это уже слишком? — на хорошем японском языке интересуется у Юны Хё Бин.

— Возможно, говорить, что я «знаю», не совсем правильно, — ничуть не растерявшись, на отличном японском языке отвечает ей Юна, — Наверняка во всех этих языках есть нюансы, о которых я даже не подозреваю, поскольку не жила во всех этих странах и моя разговорная практика очень мала, но говорить с иностранцами и понимать их, я могу. И они меня понимают, Хё Бин-сама. [3]