был к ним совершенно равнодушен, поэтому он не возражал, что Эмми их все до одного

съела. Он только переживал, как бы у нее не заболел живот от такого количества сладкого.

Да и ужинать скоро, а она перебивала себе аппетит, но говорить ей об этом, он не решился, потому что они еще не до конца помирились, и ему не хотелось нарваться на новую

вспышку гнева Эмми. Посидев возле окна, наблюдая за звездами, Одди пошел наверх в

детскую комнату. Разобрав сумку, он положил на столик пачку бумаги и ручки, достал

книгу и пошел обратно вниз. Зажимая книгу под подмышкой, Одди помахал приветливо

бабушке рукой, когда проходил мимо кухни. Бабушка, улыбнувшись, помахала ему в ответ.

Она готовила любимые внуками оладья из тыквы. На столе стояла баночка черничного

варенья. Усевшись на диван возле камина, Одди открыл книгу и тал листать ее. Эмми тут

же подсела к нему и попросила.

– А покажи того человечка, который по твоим словам бродит по страницам книги?

Одди, искоса посмотрев на сестру, ответил:

– Зачем? Все равно ты в это не веришь.

– Ну, покажи. – попросила Эмми, подсаживаясь ближе.

Одди открыл книгу на той странице, где в последний раз видел человечка в полосатых

носках. На этот раз он был на том же самом месте, где и остался вчера.

– Вот он. – ответил Одди, указывая пальцем на человечка.

Эмми внимательно посмотрела на человечка и ответила, сморщившись:

– Фуууу, какой он уродливый. На гоблина похож. Не хотела бы я с ним встретиться в

жизни. Он, наверное, злой до безобразия.

И брезгливо сморщившись, Эмми пересела обратно в кресло. Одди согласно кивнул, он

тоже не хотел встретиться с таким человечком в жизни, потому что считал, что он не

просто злой, а чудовищно злой.

В комнату вошла бабушка, и позвала внуков ужинать. Отложив книгу в сторону, Одди

следом за Эмми побежал в столовую, где на столе уже стояли три тарелки с горками

золотистых оладий и вазочки с вареньем.

Усевшись по своим местам, малыши принялись за еду. В комнате раздался какой-то звук, похожий на звон… разбившегося стекла.

– Что бы это могло быть? – спросила бабушка и пошла в гостиную, Одди и Эмми,

переглянувшись, побежали следом за ней.

В гостиной на полу лежала разбитая рамочка с миниатюрной картиной, на которой были

изображены Одди и Эмми. Бабушка нагнулась и подняла рамочку.

– Ну вот, ремонту не подлежит. Придется заменить стекло.

– А как она упала? – удивился Одди. – Она всегда прочно стояла здесь.

Сколько он себя помнил, эта рамочка всегда стояла именно на этом месте, на комоде и не

падала.

Бабушке тоже было интересно знать, почему рамочка упала именно сейчас и сегодня.

– Не знаю Одди, странно это как-то все.

Эмми произнесла, беря в руки свою Лили.

– А дома у нас тоже упала тарелка расписанная радужными красками и разбилась, но все

почему-то решили, что ее разбила я. И даже наказали меня.

Одди кивнул. Он прекрасно помнил про это. Если дома, никто не мог подтвердить не

причастность Эмми к разбитой тарелки, то сейчас-то Эмми в комнате не было, и она никак

не могла разбить рамку. Значит, это сделал кто-то другой. Но кто? Кто мог незаметно

пробраться в дом и разбить рамку? И так же незаметно выскользнуть из домика?

Сорвавшись с места, Одди бросился к входной двери и проверил все замки. Дверь была

заперта изнутри на два замка и даже на засов. Ставни на окнах тоже были закрыты, так что

вряд ли кто мог пробраться в дом. Значит, злоумышленник должен был прятаться где-то в

доме. И находился он здесь, по крайней мере, весь день!!!! От этих мыслей, Одди стало

как-то не по себе. Сглотнув, он спросил у бабушки, возвратившись в гостиную:

– Бабушка. А ты случайно не завела себе домашнее животное? Бурундучка, например?

– Бурундука? – удивилась бабушка. – Нет, а зачем он мне?

– Ну, просто обычно это они шкодничают и разбивают вазочки и прочее. Скача по комодам

и полкам.

Бабушка отрицательно покачала головой.

– Нет, у меня, как вам известно, нет и, не было домашних животных.

Одди слегка задрожал от страха, который стал постепенно сковывать его изнутри.