Гибель Атлантиды: Стихотворения. Поэма

Русский американский поэт первой волны эмиграции Георгий Голохвастов (1882–1963) — автор многочисленных стихотворений (прежде всего — в жанре полусонета) и грандиозной поэмы «Гибель Атлантиды» (1938). Чрезвычайно богатое, насыщенное яркими оккультными красками мистическое ощущение допотопной эпохи, визионерски пережитое поэтом, кажется, подводит к пределу творчества в изображении древней жизни атлантов. Современники Голохвастова сравнивали его произведение с лучшими европейскими образцами эпического жанра: «Божественной комедией» Данте, «Освобожденным Иерусалимом» Тассо, «Потерянным Раем» Мильтона. Философско-эзотерический эпос Георгия Голохвастова «Гибель Атлантиды» является выдающимся поэтическим произведением в освещении истинности платоновского предания и Атлантической Традиции, идущей к нам из тьмы тысячелетий.

Рука к руке свой путь прошли мы, Встречая счастье и печаль: Хранит их памяти скрижаль, В душе их след неизгладимый, И ими дышит каждый стих. Друг жизни! Твой он — мир любимый Певучих снов и грез моих.

Г.Г.

Судьба — безжалостный погонщик, Но, с верой в светлую мечту, Пою я жизни красоту, Изнемогающий поденщик… Так из последних сил вперед Святыню древнюю знаменщик, Смертельно раненый, несет. Под пеплом жизни, точно в слое Застывшей лавы, схоронен На сердце светлый прошлый сон, Благословенное былое. И песнь души моей над ним — Куренье смирны и алоэ Над опочившим дорогим. Мечту пленяет в дни невзгод Неукротимый гнев владыки, Каравший волн мятеж великий За флот свой, жертву непогод. И жалок грек, струивший масло По гребням возмущенных вод, Чтоб их волнение угасло. Из звонкой бронзы слова вылью Очам твоим полусонет: В из блеске меркнет рой планет, Чуть-чуть дрожа алмазной пылью, И сказок звездных пересказ — Ничто пред огненною былью Любви, сверкнувшей в безднах глаз. Пока, упорные Сизифы, Здесь с камнем жизни бьемся мы, Там, на скрижалях синей тьмы, Горят светил иероглифы; И мы, вникая в их слова, Читаем радостные мифы О высшей правде Божества. Над миром влагой искрометной Сверкает чаша бытия: В журчаньи бурного ручья, В мельканьи птицы быстролетной, В дыханьи почек — песнь слышна; И в жажде жизни безотчетной Поет душа… Весна! Весна! Как сон забытый, рай в дали, А мир — в цвету тысячеликом: Поют ручьи, несутся с кликом В лазурном небе журавли, В дубравах почек набуханье И первоораной земли Тепло и благостно дыханье. В ее глазах я чую разом Намек, как ласковый призыв, И равнодушия отлив, Холодным блещущим алмазом. О, взор-загадка! Что за ним? И почему его отказом, Как обещаньем, я маним? Полусонетов семистишья Души любимые друзья: Их легкокрылая семья — Напев сердечного затишья, Когда в затоне бытия Шепчу, как дремлющий камыш, я, Что тихо шепчет мне струя. Свершилось. Чистый снят с Креста И в гробе верными оплакан. Дрожит октавой старый дьякон, Звенят рыданья дисканта И скорбь в смятенных вздохах баса… Но вера робко разлита В тепле огней иконостаса. Здесь у сосны, на перекрестке, Восторгом тайных встреч дыша, Впервые женщины душа Проснулась в девушке-подростке; И счастье, в светлом торжестве, Сверкало сказкой в каждой блестке Росы, рассыпанной в траве. Земле — любовь и дар доверья, Стремленье — вечной жизни вод, Мечтаний светлый хоровод — Лазурным далям повечерья… Но данью грозному огню Благоговенье суеверья Я в сердце трепетном храню.