Ассар встретил Её, прикрывая засмоленным бюстом пах. Она раскрывала глаза все шире, брови стремительно поднимались по румяному с мороза лбу. На губах Её вишенка лишилась косточки -- отвисла вниз, рисуя собой вытянутый круг. Ассар прошептал "Ты?!". Она вымолвила "Мой Пастернак!"

.

.

Этот день Она начала в дороге домой. "Грязные" улицы -- не пыльные, не полные сора, забитые человеческой грязью, людьми в последней стадии героинового марафона -- Она давно перестала бояться их. За плечами был рюкзачок. В нем ютился обрез со свинцовым прикладом. Тяжелый и заряженный мелкой дробью. Помимо него в рюкзаке, на самом его дне, были сложенны друг на друга двенадцать килограмм пластической взрывчатки, в небольших брикетах по триста граммов каждый.

Её звали Ками. Всех, с кем Ей приходилось говорить, Она просила обращаться к ней именно так. Полное Её имя было слишком длинным и неблагозвучным. Только в прошлой жизни, до падения Этой страны, Ей еще приходилось обнажать документы и тогда окружающим было видно слово "Камунда" напротив графы "имя". Судьбою книжного червя проползая через плаксивый хронотоп Её народа, Ками не придавала значения событийному ряду. Пока не сторчались родители. Пока не скололась сестра. Пока не осталась одна.

Ками на практике объяснили идеальную схему для коммерции: прохожего берут под руки, прохожего уводят с глаз, прохожему несколько дней колют черного. Прохожий обретает зависимость, прохожий переименовывается в "постоянного клиента". Товарооборот беспрерывен... пока не закончатся прохожие.

Ками оказалась в ступоре -- в тот день, когда осталась одна, Она не залилась слезами, не загрустила, даже не расстроилась. Она предвкушала целую бурю эмоций, но появился некий блок, сдерживающий их. Она знала одно -- за кровь должны платить кровью. Так начались её поиски. Город стал лабиринтом для дошколенка, найти выход труда не составило. Так Она обнаружила Башню.

.

.

Ассар слышал плач детей в каждом своем трезвом кошмаре. В Нирвану стремятся только из Ада. Его Адом стала его работа. Но Ад свой он обожал. Если покопаться в его голове, то, кроме этого Ада, ничего найти и не получится. Быть может, это потому, что в этом Аду ему выпала роль "архитектора". А точнее того, кто и архитектору и строителю платит. Когда-то этот район считался захолустьем. Теперь же весь город стал захолустьем, а здесь его стараниями образовалась стройка. Высокая и широкая Башня, стремящаяся в небо. Она почти готова. Осталось доделать крышу. Отделать изнутри верхние этажи.

Отсюда Ассар будет править городом. А может и всей страной. С рождения наделенный именем царя -- Ассаргадон -- набил кулаки об лица дразнящих "гандоном" одноклассников. Привычка бить первым утихла, когда он оказался в мире, где за неспокойные руки убивают. Медленными шагами по карьерной лестнице. И вот он на самом верху. Под самым небом. Нет, не имя царя сделало царем и его. Только он сам. Это он сделал имя царским.

.

.

В Этот день Ками очень устала. Двенадцать килограммов террористических помыслов с силой тянули к земле. Под дутым пуховиком до колен натертые лямками рюкзака плечики ныли сиреной боли. Ками поднялась, прошлась по пустому коридору. Встав на пятки, постучала носками ботинок друг об друга, сбивая ноябрьский рыхлый снег. Открыла дверь. Увидела его. В голове пронеслась "старая" жизнь. Вспомнилась широкая улыбка, которая иногда появлялась на Её лице. Вспомнился восторг, с которым он на Нее смотрел.

Очарование Её глаз, бойкие локоны, грудь, бедра... Ками повезло родиться красивой. Достоевский, Кафка, Сартр... Ками не повезло стать замкнутым в себе социопатом. Ей говорили комплименты -- Она бежала прочь. Пришло время, бежать стало не от кого. И вот сейчас, когда плечи и спина жаждут хоть минутного отдыха, снова нужно бежать. Вот только ноги стали совсем каменными.

.

.

"Что ты тут делаешь?" - голос Её обрел непривычный Ей самой окрас. Или Она так давно не говорила вслух, что забыла, как он должен звучать. Грубый, и громкий и хриплый, смятый, как испорченный бумажный лист. Ладони сжались в кулаки, кулаки застыли в готовности ударить. Беззвучно заскрежетали зубы, а в голове Её повисла ожидающая ответа тишина. Ассар спустя минуту спросил тоже самое: "Что Ты тут делаешь?". Оморозовелый ветер из открытой входной двери заставлял ежиться. Ноги Ассара потеряли спокойствие, поднимая то одну, то вторую. Пастернак, зажатый в руке, прикрывающий наготу, завертел головой в покрывающейся стыдливым потом ладони. Ками посмотрела в гипсовое лицо Бориса Леонидовича, оно, извечно покрытое печалью, теперь обрело черты отвращения. "О, знал бы я, что так бывает, когда пускался на дебют..." - бездвижно прошептали губы поэта. Его щеки оказывались все ближе и ближе к повисшим заросшим телесам. Уже задевая ухом, и вот-вот придет момент, когда коснется ртом. Ками должна была спасти классика, и всю культуру вместе с ней: мощным ударом ноги Она вмазала прямо по Пастернаку. Поэт передал виском импульс в тело Ассара. Тот скривился в китайский иероглиф выронив гипсовый бюст. От удара, от падения с лица Пастернака откололась бровь. Внутри он оказался чисто белым. Тем противней был вид его снаружи: что сделал с ним мир! Грязь, смола -- чернь. Классик теперь не терял отвращения в лице. Ему самому было противно быть таким. Однако внутренняя чистота никуда не делась. Нужно было разбить это лицо, чтобы понять это. Ками думала об этом всего секунду. В следующую Её охватили сомнения о поступке: оправдала ли цель средства. Осудили бы Её люди за столп литературы, от которого Её пришлось отколоть кусок? Осудил бы Её сам Пастернак? В третью секунду пришли мысли о повисшем половом члене, к которому она прикоснулась носком ботинка. Все предшествующие мысли в миг забылись.

.

"Какого черта?! Ну, ты и мразь!" - Ассар вопил, с надрывом переходя на визг. "Мразь?!... Ты в моем доме! Трешься отростоком о затылок гения! Ты..ты..Что ты вообще тут делаешь?!". Ассар пару раз прыгнул на пятках. Слегка разогнулся, оставив обе руки прижатыми к месту удара. Огляделся по сторонам: "Это ты называешь домом?". Ей стало стыдно. Она смотрела на голого грязного парня, сжимающего в руках свою мошонку, но стыдно было именно Ей. Диссонанс когнитивился. Мысленно Она убеждала себя перестать, однако щеки загорелись красным. Кровать, ведро, книжные столбы и запах гари -- это Её дом. Ками была в секунде от слез, Ассар их остановил: "У тебя есть какая-нибудь одежда?". Румянец отступил и сжатые губы залепетали обиженным тоном: "Тут нет никакой одежды".

"Что это вообще за чулан?" - он разогнулся в полный рост и пытался выглянуть в дверной проем, не сходя с места -- очевидно, способность ходить ещё не вернулась после удара. Ками даже обрадовалась этому вопросу. Ей очень нравилась эта история, точнее Её место в ней. Ещё ни разу не приходилось её рассказывать, но проговаривая в голове, Она чувствовала себя героем. "Это библиотека. Подсобное помещение. Остальное сгорело и.. я пытаюсь сохранить хотя бы эту её часть". Ассар уставился в стопки книг, посмотрел на отлеживающегося Пастернака, на ведро. Поднял взгляд к лицу Ками: "И справляешься, видимо, ты не очень?!". Руки его приподнялись, попытались всунуться в фантомные карманы на не надетых штанах. Проскользнув по бедрам, не обнаружив оных, Ассар осознал дурацкое свое положение и скрестил руки на груди. Уголки его рта нарисовали насмешку. Ками ударила ногой снова. Туда же. Без посредников.

.

.

"Вот. Приложи...эмм..к ушибу - Ками вынула из рюкзака запакованный в непрозрачный целлофан брикет -- он холодный. Должно стать легче". Ассар взял, не взглянув. Лицо его покрылось злобой, резкие движения рук кричали о жажде ударить Ками в ответ. Пересохшее горло кряхтело и с трудом вымолвило: "Спасибо". Ками поставила рюкзак у порога, посмотрела на Ассара, в голове Её вдруг завопил голос благоразумия: "Черт подери! Зачем ты пытаешься ему помочь?! Ты его убить должна, а не наоборот". Мысли выдавали трясущиеся губы. Ассар резко обернулся к ним, и они тут же сомкнулись в вишенку. "Тут есть вода? Я сдохну от жажды так. Хотя бы снега с улицы принеси...не идти ведь мне голым". Перспектива такой смерти Ассара, в которой Ками не пришлось бы ничего делать, некоторое время всерьез обдумывалась Ей, но жалость или манеры взяли свое. Она вышла и шаги Её несколько минут отзывались из открытой двери, из коридора, то прекращаясь, то набирая скорость, то близко, то далеко.