– Сасори уже занялся этим, – тихо ответил Итачи, нежно разминая мне плечи, положение его рук это вполне позволяло… Намекнуть ему что ли, что массаж требуется и более мягким местам на моем теле? А, блин, вот я пошлая!

– Задействовал свою шпионскую сеть? – понимающе спросила я, почти касаясь его губ своими.

– Да.

После этого Итачи прочно и надолго заткнул меня собой. Ничего против я не имела. Да какая девушка вообще такому воспротивиться? Покажите, пошлю ей приглашение в дурку.

Минут через пятнадцать, восстановив дыхание, я спустила руки до его пояса и положила голову ему на плечо.

– Что будем делать с Тоби? – спросила, уткнувшись носом шаринганистому в шею.

Учиха чуть напрягся, явно не готовый к такому вопросу, и я мысленно обругала себя за попытку испортить такой умиротворенный момент. – Ладно, забей. Подумаем над этим завтра. А ты что больше любил, когда был маленьким: день или ночь?

– Ночь, и с тех пор это не изменилось, – чуть помолчав, ответил Итачи, выводя на моей спине, через майку, какие-то замысловатые узоры. – А ты?

– Ночь, – широко улыбнулась я. – Итачиии….а можно, когда мы вернемся в штаб, я с тобой буду спать?

Да, это было нагло. Да, опрометчиво. И да, конечно, я понимала, что рано или поздно сокрушу силу его воли и железный самоконтроль.

Он тяжело вздохнул, видимо, думая о том же вечном, что и я.

– Со мной в комнате Кисаме, – медленно проговорил нукеинин, и у меня в груди затлел огонек надежды.

– Так давай спихнем его к Тоби! – нашлась я.

– С Тоби Дейдара.

– К Торе его!

– А остальных своих подруг ты куда денешь? – с интересом осведомился Итачи.

– Ладно, раз рокировки не выходит, давай убьем Кисаме, – пробубнила я, но когда шаринганистый тихо засмеялся, не выдержала и присоединилась.

– Сменим штаб, а там посмотрим, маленькая Акумэ, – ласково предложил он, и я растаяла как воск для эпиляции на конфорке (как показал один из шизанутых экспериментов Торы, он тает быстрее, чем шоколад на солнце!).

– Дылда Итачи, – для порядка проворчала я, но Учиха прекрасно уловил улыбку в моем голосе, так что ничего не сказал. – Тебе больше нравятся кошки или собаки?

– Птицы, – фыркнул мой парень (так странно применять к нему этот термин, но, муахаха, зато как верно!).

– Я такого варианта не предоставляла! – шутливо возмутилась я.

– Задача шиноби – находить вариантов больше, чем дано изначально, – отпарировал этот хитрожо…э… Итачи.

– Выкрутился, да?

Учиха хмыкнул в ответ, поцеловал меня в макушку и, накинув сверху тонкую простынь, велел спать. Изрядно вымотавшись за очередной день пути, полный скачек по деревьям (этак белкой можно стать), я подчинилась без споров, наслаждаясь его близостью и объятием.

Мне снилась разная хренотень. Оля в костюме медсестры, гоняющаяся за Какудзу с сантиметром в руках вокруг Пейна, Нами, играющая на синтезаторе в четыре руки с Элтоном Джоном, море розового цвета, из которого выныривал Кисаме, а Дейдара, как тюленю, бросал ему рыбку за каждый прыжок, Машка, что-то доказывающая мне, и потом стая диких собак…Где-то во время бегства от собак по джунглям (даже меня иногда удивляет и ужасает моя фантазия), сон сменился на знакомый и выученный наизусть.

Я снова стояла в коридоре родительской квартиры, перед простой деревянной лакированной дверью с позолоченной ручкой. Пальцы крепко сжимают холодный металл, и мне так не хочется, если бы только кто-нибудь знал, как мне не хочется, открывать ее! Но тело будто и не слушается меня. Толчок, скрип, шаг, и я ступаю на мягкий ковер спальни. Противное пиканье приборов. Запах лекарств. Полумрак. Тусклый светильник на правой прикроватной тумбочке освещает мамино лицо с одной стороны, и, кажется, что оно восковое. Желтое, застывшее, ничего не выражающее…

– Арина… – ее зов прокатывается по мне ледяной волной ужаса и отчаянья, и я начинаю визжать, зная, что произойдет дальше…

– Акумэ! Акумэ, это всего лишь кошмар. Все хорошо, – пробился ко мне тихий уверенный голос Итачи, и секундой позже я ощутила на себе его руки.

– Итачи, – прошептала куда-то ему в грудь, судорожно обнимая парня.

В комнате значительно посветлело, и я поняла, что рассвет не за горами. Значит, на сон еще часа два-три…

– Что тебе приснилось? – Итачи проницательно посмотрел на меня. – Твое сердце бьется так быстро…

– Я во сне от собак убегала, – выдохнула я.

– Ты боишься собак? – не поверил Учиха, прекрасно поняв, что я его не обманываю, и собаки имели место быть.

– Нет, Кисаме в роли тюленя, – вяло отшутилась я, раздумывая, говорить или не стоит.

С одной стороны, это будет честно, потому что я знаю о нем едва ли не все. Ну, ключевые моменты его жизни и самые крутые поступки так точно. С другой – мне было страшно снова затрагивать ту самую запретную и темную тему для меня.

– Дьявол? – Итачи улегся обратно на футон, притянув меня к себе.