– Следить за своими?

Полковник сбился и внимательно посмотрел на строптивого лейтенанта.

– Ох и каша у вас в головах, - заметил он.
– Надо будет сделать внушение руководству академии. Следить, говоришь? Ну да, следить. И не только следить, но и стрелять двурушников без жалости! Лейтенант, мы понимаем, что западный образ жизни привлекателен для многих. Но мы же не препятствуем отъезду! Нравится там - пожалуйста! Подпиши отказ от гражданства, верни средства, затраченные на тебя государством - и катись! Трущобы Южной Европы ждут не дождутся! Но вот те, кто остаются в рядах наших вооруженных сил и одновременно тайно сотрудничают с противником, способствуют нашему поражению - они предатели, и нет им пощады! Вот так-то, лейтенант.

– Понял.

– Еще вопросы?

– Я должен пройти специальное обучение?

– Зачем?
– удивился полковник.
– Ты закончил военную академию, всему научился, чего тебе еще надо? Еще вопросы?

– Почему я?
– лейтенант впервые твердо глянул на вербовщиков.
– Я не лучший из выпускников. Хороший, но не лучший.

Полковник хмыкнул. Встал, походил по комнате в раздумьях.

– Не принято говорить, но именно тебе скажу, - решил наконец полковник.
– Ты выбрал дополнительными предметами иностранные языки. В век электронных переводчиков это редкость, очень полезная для нас...

– Я их плохо усвоил.

– Плохо - гораздо больше, чем ничего!
– отрезал полковник.
– Кроме того, у тебя отличные характеристики по аналитике. У тебя нестандартное мышление, лейтенант. Для офицерской карьеры это страшная помеха - зато жизненно важное качество для бойца невидимого фронта. Но...

Маленький сухой полковник приблизился к лейтенанту и дружески положил ему руку на плечо.

– ...но выбрали мы тебя не за это, - сказал полковник серьезно.
– Я выбрал. Мало ли у кого отличные характеристики по аналитике. А вот шпионские романы ты читаешь один из всего выпуска. Ты романтик, лейтенант. Знал бы ты, как нужны в деле защиты страны романтики.

Полковник доверительно заглянул лейтенанту в глаза.

– Ты будешь работать под прикрытием, - тихо пояснил он.
– Под очень-очень глубоким прикрытием. Ты проведешь жизнь заурядного флотского офицера. В такой ситуации очень легко разочароваться, опуститься, разувериться в чем угодно. И только тайный огонь в душе не даст забыть, кто ты на самом деле. Флот - огромный организм, в нем постоянно идут невидимые процессы. И если не знать о них, не работать на опережение, в один страшный момент эти процессы могут взорваться кризисом, и страна погибнет. Ты изучал историю, лейтенант. Сколько государств исчезло за последние сто лет? Вот то-то. А начиналось все невинно, незаметно, с демонстрации на площади или с увлечения религией. Кто знает, что выстрелит через пять лет? Пьяная драка в секторе сержантского состава на какой-нибудь заурядной луне подожжет накопившиеся противоречия, вспыхнет бунтом, перекинется на базу флота... и вот уже наши противники делят между собой то, что осталось от некогда великой России. Ты - наши глаза там, лейтенант, наш ум - а придется, так и наш ствол! Наблюдай, думай, сопоставляй. Не прозевай опасность! Вот, к примеру, по всему флоту сейчас гуляют истории про истребитель-невидимку, в одиночку побеждающий всех. Так называемый "тринадцатый". А ведь эти сказки - они не просто так родились. В них копится недоверие к руководству. Мол, только чудо спасет Россию, но не коррумпированный офицерский корпус. И в один далеко не прекрасный день с помощью наших противников эта сказка рванет. И России не станет. Да, у нас коррумпированное руководство. Да, уровень предательств зашкаливает. Да, бардак и воровство везде. Но Россия - наша родина, у нас нет другой. И если мир устроен так, что люди не могут жить мирно, и обязательно кто-то должен победить, а кто-то проиграть, так пусть победит Россия, наша с тобой родина. Согласен, лейтенант?

– Согласен, - искренне сказал он.

– Свободен. С тобой свяжутся на новом месте службы, ожидай.

Сквозь открытую диафрагму было слышно, как майор-протоколист сказал:

– Космический мусор. Какой из него агент? Только время зря тратим. Сейчас бы на Валдай, на шашлычки - м-м-м!

Он ушел, ошарашенный изменениями в своей судьбе. Вроде ничего не предвещало, учился, никого не трогал, ну, по возможности, и вдруг бац по башке... это следовало обдумать. Обдумать и сделать выводы, чтоб в следующий раз такие известия не сваливались, как метеорит на голову. Но прежде - сделать кое-что действительно безотлагательное, потому что распределение через час, а отбытие к месту службы - через два.

Он поднялся по вертикальной лесенке в свою соту, защелкнул лепесток входа и раскрыл нишу для личных вещей, которых у него отродясь не было. Роботесса взглянула на него из глубины ниши серьезно, без привычной блудливой улыбочки.

– Убываю на войну, - сообщил он ей коротко.
– Тебе надо зарядиться, пока есть возможность. Мой лимит на энергию не выбран, пользуйся.

Ангелина сидела в положении длительного хранения, обхватив голые коленки руками, чтоб занимать меньше места, поэтому он просто взял ее в руки и перенес на спальную доску. Роботесса сверкнула красными трусиками, воткнулась в разъем питания, через минуту оживилась, распрямилась, целомудренно поправила шорт-флай и бросила на него вопросительный взгляд из-под челки. Лейтенант смущенно отвел глаза.

– Значит, это ты ее прятал, - раздался за его спиной задумчивый голос.
– А зачем прятал?

Он стремительно развернулся: начальник службы собственной безопасности академии майор Хрипатый неодобрительно разглядывал роботессу и крутил на пальце универсальный ключ.

– Чтоб не издевались, - скупо ответил Псих.

– Она не живая, - напомнил майор.
– И не разумная. Ей все равно.

– Мне не все равно. Стулья тоже неживые, но неприятно, когда их ломают от дури.

– Угу.

Майор покачался с пяток на носки, что-то прикидывая, поскреб морщинистый подбородок.

– Поставь ее на режим отнесенного пробуждения. Представляешь, у первокурсника такое нечто вылезет ночью из бокса и начнет приставать?

– Представляю. Первокурсникам и так достается, спать некогда. Не поставлю. Пусть сама решает, когда активироваться, у нее интуитив-программа достаточно мощная.

– Справедливый, значит, - хмыкнул майор.
– Тогда непонятно, чего в военную академию пошел. Война - одна сплошная несправедливость. Э?