Шрифт:
Что он говорит такое? Подумать только! Я убивалась почти полгода, уронив самооценку ниже плинтуса, а Влад просто защищал меня!
– Ты просто... ты... Ненавижу! – Я ударила кулаками ему в грудь, понимая, что это не причинит особого вреда. Хотелось куда-то деть гнев, выплеснуть обиду. Кричать, пока не охрипну.
Влад снова обнял меня.
– Да-да, я чудовище. Ты слишком часто повторяешь это, чтобы я поверил. – Показалось, в его голосе прозвучала горечь. Едва прикрытая иронией, беззащитная. Словно Влад открылся на секунду. Так, как не открывался никогда.
– Я не думаю, что ты чудовище, – сказала я тихо. – Но и замуж за тебя не пойду. Все слишком сложно. Нужно время...
Он улыбнулся. Близкий. Сердце невольно сжалось, а затем забилось быстро-быстро, даже болезненно.
– Так ты дашь нам время?
Не говори «да». Даже не вздумай. Ловушки Влада всегда заманчивы.
Он улыбался. А я... я почему-то почувствовала себя счастливой. Улыбнулась в ответ, руки сами потянулись обнять.
Возможно, я и правда многого не знала. Возможно, просто нужно поговорить – не здесь, в спокойной обстановке, попросить объяснить детальнее. Он, конечно, не подарок, но если прогнал меня, чтобы защитить...
Мысли разорвал резкий звук. Я уже слышала такие – в кино. Звук оглушил, отразился эхом где-то вдали и вернулся звоном в ушах.
А еще, казалось, испугал Влада. Зеленые глаза расширились, он посмотрел на меня, нахмурился... Расслабил объятия, размял бок, словно устал. Словно был тяжелый день.
– Что это было? – шепотом спросила я.
Он улыбнулся, нервно, неестественно. Посмотрел на ладонь. Затем резко посерьезнел, надавил мне на плечи – сильно, побуждая упасть на землю.
– Ложись!
Я подчинилась, все еще не понимая, что происходит. Не было вопросов и желания ослушаться. Тишину разорвал еще один звук – и Влад опустился рядом – сначала на колени, потом завалился на бок. Снег тут же окрасился красным – кровь растекалась неровной кляксой, впитывалась в снежную кашу.
– Влад, – позвала я.
Он не шевелился, глаза были закрыты.
На меня навалился страх. Дикий, леденящий.
Я подползла ближе, взяла его за руку, тут же ощутив что-то липкое и теплое. Где-то невдалеке послышался шорох, затем еще один выстрел. Я инстинктивно пригнулась, обняла Влада, пытаясь прикрыть от пуль.
Его ранили. Ранили! Черт...
– Влад, очнись! – Потрясла его, но он никак не отреагировал. Я отвернула воротник, попыталась нащупать пульс, мысленно ругая себя за то, что пропускала уроки по ОБЖ в школе. Тщетно. Ничего. – Не смей умирать!
Кто-то коснулся плеча, и я зажмурилась. Ну, вот и все. Сейчас меня тоже пристрелят. «И умерли в один день», – пронеслось в голове. Нелепо. Глупо. Как же глупо так умереть.
– Эй, Полевая, вставай давай.
Я открыла глаза.
– Глеб...
Он тяжело дышал. Рукав на дутой куртке разорван на плече, джинсы испачканы грязью, лицо – испуганное, слегка сумасшедшее.
– В нас стреляли, – растерянно сказала я.
– Я в курсе. – Он огляделся. – Где Макаров?
– Филипп? – удивилась я. – Его не было с нами. Надо в больницу, Влад ранен!
– Вижу. Вставай.
Я послушно поднялась. Глеб тоже пощупал пульс Влада, удовлетворенно кивнул.
– Жив.
У меня словно камень с души свалился.
– Сейчас приедет скорая. – Он выглядел уверенным, и это помогало мне держаться. Я чувствовала, что начинается истерика, с трудом держалась на ногах. – Все будет хорошо.
– Глеб, тот человек... он все еще где-то здесь. – Я испуганно огляделась. Снизила тон до шепота. – Нужно спрятаться.
– Не нужно, – сказал он. Посмотрел на свои ботинки. – Она больше не опасна. Я ее вырубил и вызвал полицию.
– Ее? Ты знаешь, того... ту, кто стрелял? Это была женщина?
Глеб положил руки на капот, вздохнул. На лице – тоска, словно то, что собирался сказать, могло ранить его самого.
– Знаю. Это была Юлиана.
Глава 22. Надежда
Я сидела на лавочке и курила.
У той клиники, где столкнулась с Владом. Словно одной ногой шагнула в тот мир, в котором жила раньше. В котором сумасшедшие женщины не стреляют в моих мужчин.
Вчерашний вечер – как сцена из кино. Скорая. Врачи с носилками. Кровь везде, мои ладони – и те в крови. Дефибриллятор. Чьи-то руки держат меня, я вырываюсь, плачу...
Кто-то говорит на ухо, что все будет хорошо. Я поворачиваю голову – Филипп. Когда он успел приехать? Глеб невдалеке беседует с полицейским, показывает на меня. Я моргаю, пытаясь прогнать слезы – тщетно.