— Откройте ворота, поднимите решетку, — Принц выплевывал приказы. — Они боятся нас в крепости? Трусы. Может хоть открытые ворота им покажутся не такими ужасными. Опустите мост, пригласим их в гости. Пусть приходят и берут, если смогут.

Со скрипом стал опускаться тяжелый подвесной мост, открывающий взглядам Рорка открытые ворота и насмехающихся Алифи.

— Лучники, то-овсь…

В сплошной прежде реке вражеских войск стал закручиваться водоворот — отряды всадников начали перестроение. Плевок в лицо был замечен, оскорбление оценено, а опущенный мост дал возможность взять крепость быстро. Хватило одного грозного сигнала боевого рога, чтобы Рорка выровняли ряды, а казавшийся неминуемым штурм так и не состоялся. Гхоро уходили, несмотря на опущенный мост, на открытые ворота и поднятую решетку крепости. Вождь Гхоро ответил так, как не умел отвечать Илланис, — плевком на плевок, унижением на унижение.

И тогда принц вскочил на лошадь и повел две с половиной сотни своих рыцарей из форта. На мост и дальше, выстроив их в небольшой клин перед глазами марширующих врагов. И не важно, что тех двести к одному, что шансов на победу нет, а вернуться в форт можно и не успеть. Рорка идут к Столице, а значит даже смерть — не худший выбор. Увы. Вождь Гхоро не был глуп, гордость уже давно перестала быть для него фетишем, а столица манила его сильнее жажды схватки.

Принц лихорадочно рассматривал варианты. Врагу не нужен Клык, ему нужна Столица, Рорка хотели дойти быстрее до города. И Алифи это понимали, и пытались задержать. А это понимали Рорка. Что делать?

— Не сомневайся, мой принц, я прикрою, — как магистр на боевом скакуне оказался рядом, принц не заметил. — У нас уже нет выбора.

— Ты прав, мастер, — облегченно признал Илланис. Решение пришло легко, сразу рассеяв все сомнения.

Они атаковали Рорка сами. Две с половиной сотни закованных в стальную броню рыцарей против десятков тысяч врага. Это было самоубийством, вернуться уже было невозможно, Высшие летели к смерти на спинах своих лошадей. Смазались краски, размылись контуры, двести пятьдесят таранов единым движением ворвались в строй врага. Они прошли сквозь отряд легких всадников, даже не заметив преграды, они были сильнее, смелее и отчаяннее. Впереди маячил бунчук Вождя и Илланис рвался к нему. Удар, сбивший дыхание — это вступили в бой шаманы племени. Но магистр вовремя защитил отряд, отведя угрозу. Принц чувствовал его спиной, словно еще один щит, могучий, надежный.

Они прошли через сшибку с тысячей тяжелых всадников Рорка, потеряв многих, но уничтожив больше. Они шли на смерть, и смерть стала крыльями Алифи. Всадники Гхоро были отличными воинами, вот только крыльев у них не было, и рыцари пробились к отряду личной охраны Вождя, полутысяче самых закаленных бойцов. Илланис лишь захохотал при их виде. Это была его битва, его мечта, его счастье. Он ждал этого дня так долго, и никто его не сможет остановить. Между ним и Вождем клана стояла железная стена? Значит надо сломать стену, и принц с удвоенной яростью вломился в первый ряд врагов. Был ли он ранен? Устал ли он? Остался ли кто-то еще, помимо него?

За их спинами летела смерть, многие рыцари были зарублены или застрелены сзади теми, кто не смог сдержать их лицом к лицу, а предпочел бить исподтишка. Погиб магистр, и принц почувствовал, как вдруг оборвалась одна струна в душе, и сразу душной волной накрыло ощущение уязвимости, беззащитности — шаманы стали собирать кровавую дань.

Но оборачиваться нельзя. Только вперед, туда, где уже в нескольких шагах вьется на высоком шесте грива конских волос. Еще шаг, еще смерть, еще шаг, еще смерть. И вдруг стало пусто. Принц устало расправил плечи и посмотрел на воина перед собой. Он прорвался-таки к Вождю, и битва замерла.

У Рорка есть свой военный кодекс, уклониться от битвы для Вождя равносильно тому, что открыто заявить о собственной трусости. Вождь был силен и, на удивление, не стар. Суровое лицо, жесткий взгляд, кривой меч в покрытой шрамами руке. Он был опытен, умел, решителен и свеж. Принц был молод, порывист и ранен. Он проиграл бы в десяти из десяти тренировочных схваток. Но сегодня схватка была настоящей, смерть стояла за спиной Илланиса и смотрела в лицо Вождя. И голова Вождя покатилась под ноги воина света.

Все-таки капитан обожал Алифи, фанатично упиваясь их победами и подвигами. И глядя на рассказчика, становилось понятно, что он мысленно на поле боя. Что это он ведет рыцарей света на верную смерть, это он несет гибель многочисленным врагам, это он после сумасшедшей скачки и тяжелого боя, уставший и раненый, вышел на дуэль с Вождем Гхоро.

— Их убили всех. И принца, и магистра, и простых воинов. Но Гхоро вынуждены были остановиться на сутки, чтобы выбрать нового вождя. И пусть через пять дней они все равно вышли к Столице, а еще через несколько месяцев осады захватили и ее. Все равно, то, что сделал принц Илланис — подвиг и идеал для воина.

Молчание разлилось по шатру, за стенками был слышен тихий гул лагеря, внутри потрескивал огонь, искры поднимались в воздух и через отверстие в потолке уносились к небу. И только я один скрипел челюстями, перетирая жесткое мясо, все-таки выданное мне местным официантом.

— Интересная история, правда, глупая. Неравноценный размен — принц, магистр Ордена, двести пятьдесят отличных бойцов и Клык против плешивой головы какого-то Вождя, — неожиданно нарушил тишину Тон Фог. — И не смотри на меня так. Я не спорю, храбрый поступок, но глупый.