Сержант легко настиг его у самой кромки воды и сбил с ног. Он бил Никона своим легендарным стеком, ненавистным всем курсантам. Было больно, конечно же, больно и унизительно… но — никакого членовредительства! Ха-ха-ха, никаких травм, упаси Господь! Компания «T&Military» говорит тебе: «Be a man!» — и неустанно, неусыпно заботится о Вас и о Вашем самочувствии!

В первый, — или это был второй? — день он пытался не подчиниться — порка продолжалась методично и неустанно, пока он не вскакивал на трясущиеся ноги и не выполнял «норматив часа»… почему Господь не даровал ему слабое сердце, чтобы заработать себе микроинфаркт? Именно в тот день Никон попытался удариться виском о камень. Если потеря сознания при этом будет достаточно глубокой — Сержант вынужден будет вызвать группу поддержки… ох, и перепугается же эта распальцованная Свинья из Ангара! Но через три кошмарных дня инструктор, он же Свинья-Из-Прохладного-Ангара, повис в петле прямо перед пультами, обдуваемый лёгким ветерком кондиционера. Перед тем, как повеситься, он несколько часов пьяно орал курсантам всякие гадости. Его хорошо видно в застеклённые окна.

Никон слабо усмехнулся. Усмешка вышла едкой, как кислота. Именно в этот день умер первый из курсантов, кличка Ползунок. Группа даже не успела с ним толком познакомиться. Везунчик, что и говорить. У него и вид-то был вечного везунчика. Гладкий такой… даже и не жирный. Наверняка он катался на горных лыжах, баловался альпинизмом и дайвингом — и чем там ещё может развлекать себя успешный менеджер… а сердчишко — бац! — и отказало. Удачно Ползунок помер — на небольшом пригорке, где его кости постепенно отчистят жучки, сухопутные крабы, и выбелят солнце и океанский ветер. Равнодушный спутник слежения наверняка давно идентифицировал цель, послал соответствующее сообщение и продолжил свой размеренный полёт над несчастной Землёй. Да, компания не зря потратила свои деньги на него!

— Привал! — наконец-то провозгласил Сержант через три часа ада. — Дрочить не возбраняется, Никон. Потешь душу мыслями о бабах, если ты не гомосек. Я из тебя выбью дурь, жирдяй, ты у меня станешь настоящим солдатом, — Сержант продолжал разглагольствовать, ловко распаковывая рюкзак. — С трёх миль пулю мухе в жопу, с пяти миль бабу унюхать, за десять миль противника чуять. Понял?

— Так точно! — хрипло проквакал Никон, борясь с тошнотой.

— То-то же, пончик… Вольно! — Сержант помолчал и вдруг добавил к своим уже осточертевшим шуточкам новую фразу. — Не ссы, курсант, зато теперь на бабе не вспотеешь!

На этот раз в рвоте появились тонкие ниточки крови. Вначале он подумал, что это кровь из носа, мучившая его последние два дня, но потом убедился, что видит самые что ни на есть классические признаки начинающегося желудочного кровотечения. Ему стало нестерпимо жаль себя, — молодящегося мужчины «чуть-чуть за тридцать», ещё недавно полного сил и жизни.

Невыносимо щипало анус — в ссыхающейся слизистой оболочке прямой кишки множились трещинки. На туалетной бумаге в мутных пятнах жидкого дерьма тоже расплывались пугающие следы крови. Мочиться было болезненно. Никон плакал бы… но слёз уже давно не было. Быть может и к лучшему. Слизистая глаз и век, как и весь несчастный организм Никона, вела себя ненормально. Нет, не надо плакать! Солёные слёзы доставляли бы ему лишние мучения. Мало ему язвочек во рту и на губах! Мало того, что его носоглотка сохнет, заставляя Никона кашлять до кругов перед глазами…

…но понимать, что уже и слизистая оболочка внутренних органов тоже выходит из строя, было невыносимо тяжело. Он закапывал бумагу в песок — по Уставу! Нет, вы можете это себе представить? По этому самому чтобемутриждысдохнуть Уставу!

Под утро измученному Никону приснилась Мария. «Милый, тебе надо согласиться! — говорила она, глядя на него своими огромными преданными, почти собачьими, глазами. — Твой вес… ты же понимаешь, что… это совершенно, просто совершенно эффективная методика! Натали говорила мне, что её муж вернулся с курсов неузнаваемым!»

Господи, как же он её ненавидел! Он поднял камень, невесть каким образом оказавшийся у него в руках и со стоном облегчения обрушил его на идеально причёсанную белокурую голову. Светлые волосы моментально окрасились кровью. Правый глаз Марии выпучился, воззрившись прямо на него, а левый вдруг начал жутко косить, наливаясь красным. «Мы так любим тебя! — радостно прокричала она ему в лицо. — Мы все будем ждать тебя похудевшим и стройным!»

— Программа обучения закончена, сынок! — сказал ему Сержант. — Держи хайло выше, солдат, ты наконец-то стал мужчиной! Единственный из пяти претендентов — не хреновый процент, парень!

Его кирзачи по-прежнему сияли.

— Слава спецназу! — проскрипел Никон, держась навытяжку. Перед глазами мельтешили чёрные пятна.

— Вопросы есть?

— Никак нет, господин Сержант!

— Жалобы, поросёнок?

— Спецназ не жалуется, господин Сержант! — из последних сил проревел Никон, чувствуя, как лопается что-то внутри груди.

Пока он, упав на колени, кашлял и выблёвывал из себя кровавые сгустки, Сержант открыл дверь Ангара и скрылся внутри. Через минуту он встал в дверях — спокойный и широкоплечий, без малейшего пятнышка пота на армейской «песчанке».

— Официально заявляю — ваш курс закончен. Ваш вес соответствует рекомендованному врачами. Физическое состояние — требует квалифицированного вмешательства. До прибытия бригады медиков рекомендую немедленный постельный режим. Вы получаете доступ в Центр. — Сержант показал на Ангар стеком. — Вам нужна помощь?

«ДА! — хотелось заорать ему. — Да, да, да мне нужна помощь, тупой мудак!»

— Придурок ты… сволочь… — пробормотал, отплёвываясь, Никон. Перед глазами метались хвостатые полупрозрачные пятна.