— Наверно, парень отлучился выпить чашечку кофе, — предположил Нико, направляясь к массивной двустворчатой двери.

— Им не разрешают отходить от телефонной будки. Ты же знаешь, что так приказал Анджело, а у этой будки дежурят твои люди.

Нико распахнул дверь и остановившись, повернулся ко мне.

— Не делай из этого проблемы, Гейб, — сказал он. — Я позабочусь, чтобы все было проверено.

— Проверь сегодня же вечером, ладно?

— Считай, что уже сделано. — Нико положил мне руку на плечо. — Тебе не о чем волноваться, кроме обеда с ее мамой и папой!

Анна, одетая в белое с голубым платье, сидела напротив меня. Волосы, закрепленные шпильками с фигурками ангелочков, обрамляли ее прекрасное лицо, полное радости. Место справа от меня, во главе большого стола, занимал ее отец, Эдуардо Паскуа — высокий, совершенно лысый мужчина с густой темной бородой, удачливый виноторговец, унаследовавший семейное дело от своего отца Джованни Джузеппе. На противоположном конце стола расположился Фредерико, считавшийся его давним другом и явившийся, чтобы официально представить меня семейству Паскуа, в котором, помимо Анны, было еще двое детей — ее застенчивый старший брат Роберто, и Карла, не по годам развитая шестилетка, хихикавшая всякий раз, когда она глядела в мою сторону. По другую сторону от меня расположилась жена Фредерико, Донателла, одетая в простое темно–синее платье, выгодно подчеркивавшее ее сохранившуюся, несмотря на преклонный возраст, красоту. Всякий раз, когда я путал итальянские слова или коверкал фразу, она успокаивающе прикасалась своей теплой рукой к моей руке, от волнения покрытой липким потом (как и все тело). Нико сидел напротив матери Анны, очаровательной высокой смешливой женщины с коротко подстриженными черными волосами. Спокойное обаяние моего спутника помогло им быстро найти непринужденный тон в общении.

Как того требовали обычаи, я преподнес отцу Анны подарок, который должен был символизировать мои добрые намерения. Подарок следовало сделать такой, чтобы им могло пользоваться все семейство; поскольку я не имел ни малейшего представления о том, что выбрать, я препоручил решение этой задачи Фредерико.

— Эдуардо — гордый человек, — сказал он мне однажды утром, когда до обеда оставалось еще несколько дней, — и ему требуется подарок, соответствующий его гордости. В то же время мы не должны перестараться, потому что это оскорбит его. Значит, подарок должен быть таким, чтобы пришелся ему по сердцу.

— Думаю, о бутылке вина и дюжине роз речь не идет, — сказал я, пожав плечами.

— У него своего вина более чем достаточно, — отве–тил Фредерико, закуривая чируту. Мы шли бок о бок по его прекрасным садам. — Любые цветы его signora может срезать в своем саду, если захочет. И то, и другое они, конечно, оценят, но такой подарок не заставит их задохнуться от восторга.

— Я должен вручить подарок, как только войду? — спросил я. У меня слегка закружилась голова от всех сложностей, какими должна была сопровождаться такая простая процедура.

— Нет, тебе следует подождать, — сказал Фредерико, положив руку мне на плечо, — пока не кончится secondo pietanza, come si dice?

— Второе блюдо, — перевел я, кивнув.

— Si, второе блюдо, — согласился Фредерико. — И только тогда ты скажешь о своем подарке.

— А если ему не понравится? — От этого вопроса я не мог удержаться.

— В таком случае, mio саго amico[31], мы все равно насладимся прекрасным обедом, — сказал Фредерико. — Просто выпьем кофе, выкурим по сигаре и отправимся домой. Вечер это никому не испортит.

— У вас такой маленький остров, а как много правил, — заметил я.

— Мы тут тщательно соблюдаем обычаи, это верно, — сказал Фредерико, глядя на меня, и наставительно поднял палец. — Но это делает жизнь намного проще. Всегда знаешь, чего следует ожидать, будь это свадьба, похороны или простой летний обед с гостями.

— В таком случае, наверно, будет полезно позаботиться о том, чтобы сделать хороший подарок. — Я взглянул в лицо Фредерико. — Не просто хороший, а замечательный.

Фредерико рассмеялся, покачал головой и прибавил шагу.

— Ты прав, — сказал он, удалившись от меня на несколько шагов. — Поверь мне, mio саго, он будет действительно замечательным.

Я отрезал кусок от толстой лазаньи. Все это время я старался не только есть, но и участвовать в нескольких беседах, которые текли параллельно и никак не были связаны между собой. Эдуардо следил за тем, чтобы мой бокал ни на минуту не оставался пустым, и встречал улыбкой чуть ли не каждое мое слово. Я то и дело поглядывал на Анну и время от времени с удовольствием ловил ее ответные взгляды. Я провожал ее взглядом, когда она уносила на кухню пустые тарелки и приносила на смену им полные. Настроение было праздничным, и самым счастливым из присутствовавших за столом был, безусловно, Фредерико. Суровый старый дон ел досыта и пил явно больше, чем ему требовалось бы, чтобы утолить жажду. Его настроение делалось еще лучше оттого, что он все время помнил, что помог подобрать замечательный подарок, при виде которого Анна и ее родные наверняка онемеют от радости.

Мы подарили им лошадь.

Пегую с белой гривой двухлетку отличных кровей по имени Аннарела. У нее был золотистый, как солнце, чепрак, белые ноги, хвост и треугольная отметина на голове. Подарок предназначался и отцу, и матери Анны — они оба любили ездить верхом и сейчас были просто ошеломлены тем, что у них появилось столь прекрасное животное, особенно если учесть, что в этой части света таких очень немного. Фредерико понадобилась неделя, чтобы купить и доставить лошадь, притом что он делал все тайно и не пользовался для организации покупки ни телефоном, ни телексом.