Лонгботтом, Уизли и Лавгуд. На резонный вопрос, что они забыли в кабинете директора и зачем им меч, последовал хамский ответ, что Дамблдор завещал меч Гарри Поттеру.

– Вызываем авроров? – спросил Амикус.

Снейп смотрел прямо перед собой. МакГоннагал уже схватилась за палочку. Она пока не нападала, но чувствовалось, что ей просто не терпится проклясть хотя бы меня. Перевес был не на нашей стороне.

– Это уже попытка кражи со взломом, - сказала я, - даже не касаясь того обстоятельства, что Дамблдор не имел никакого отношения к мечу Гриффиндора. Он мог считаться его временным хранителем, не более того. Но меня уже не удивляет, что после его директорства гриффиндорцы плюют на закон и права школы. К тому же… неужели вы думали, что вас не поймают? Похоже, что мистер Лонгботтом не отказался от желания еще раз полюбоваться на седалище своего декана. Но от мисс Лавгуд я, честно говоря, не ожидала. Вам-то что профессор Флитвик сделал?

Лонгботтом пошел красными пятнами, Лавгуд замерла, Уизли завизжала.

– Ты… Ты мерзкая УПСиха! Ты все портишь! Ты…

– «Силенцио»! – я повернулась к Снейпу. – Вызывайте авроров, директор!

– Зачем авроров?! – МакГоннагал, похоже, не совсем мозги растеряла и собиралась вести переговоры. Или внимание отвлекает? – В конце концов, ничего не случилось! Это всего лишь дети…

Снейп молчал. Я четко осознавала, что счет идет на секунды и решила действовать абсолютно нестандартно - закатала рукав и приложила волшебную палочку к метке. Все замерли. Спраут и Флитвик в ужасе попятились, Слагхорн постарался слиться с местностью. МакГоннагал все-таки наставила на меня волшебную палочку, но не только Поттеру отлично удавался «Экспеллиармус», Амикус тоже не подкачал. Снейп все так же молчал. Хрен знает, какие клятвы он дал, но сейчас ситуация вышла из-под его контроля. Всего предусмотреть невозможно. Я же теперь смогу вывести из-под удара и его, и всю школу. Только вот сыграть надо на высшем уровне.

Студенты, судя по всему, не очень поняли, что происходит, но так как мы находились в кабинете директора, то тяжелый удар в ворота услышали все присутствовавшие. Деканы испуганно переглянулись. Амикус для верности еще и связал МакГоннагал, а без лидера сопротивление развалилось.

Медленно, словно под гипнозом, Снейп проговорил формулу допуска. У него не было другого выхода. А может, был какой-то свой дополнительный план?

Волдеморт заявился в сопровождении всего внутреннего круга. В кабинете тут же стало тесно, но, как оказалось, и такой момент был предусмотрен – комната расширилась, появились дополнительные кресла. Лорд занял директорское кресло и задумчиво оглядывал портреты, которые как по команде дружно изобразили глубокий сон, причем – включая Дамблдора. Докладывал Амикус.

– Вот как! – усмехнулся Волдеморт. – Старый маразматик непонятно почему решил, что ему позволено распоряжаться реликвиями Основателей, а его юные последователи опустились до банальной кражи. Впрочем, при таком воспитании сложно ожидать чего-то другого. Но меня больше интересует, как именно вы планировали передать меч Поттеру. Вы знаете, где он находится?

Кажется, до оболтусов только сейчас дошло, что они натворили и во что влипли. Но пока они старались держать лицо. Беллатрикс уже открыла рот, чтобы предложить свою кандидатуру для допроса, но я ее опередила. Еще три овоща от «Круцио» нам тут ни к чему.

– Вы позволите мне, милорд? – тихо проговорила я.

– Порадуйте своего Лорда, Алекто!

Судя по физиономиям, детишки вспомнили, как я пытала Трелони. Ха, как же они наивны.

– Амикус, прикажи принести корзину с крысами, - тихо попросила я, - да побольше.

Он хмыкнул и вышел, чтобы отдать распоряжение.

Я поманила пальцем Джинни Уизли. Именно она была тут самым слабым звеном.

– Я как-то слышала занятный разговор, - тихо сказала я, - про мои руки. И про то, что так мне и надо. Но знаешь, это можно организовать и для тебя. Получить болезнь суставов легко, если долго находиться в холодной и сырой камере. Причем, процесс можно ускорить. Например, если пол будет залит ледяной водой. Тебе будет некуда деваться. Вначале ты будешь только кашлять, появится жар. Тебе будет все время хотеться в туалет. При этом справлять малую нужду будет весьма болезненно. Потом начнут распухать суставы. Ты очень быстро превратишься в развалину. И знаешь, есть пара ритуалов, которые закрепят результат. То есть, никакое лечение не поможет. Так и будешь доживать свой век, вызывая у всех брезгливую жалость и отвращение. Хочешь? Я легко могу устроить это для тебя!

Волдеморт откинулся в кресле, как в театре. Остальные слушали кто с интересом, кто с испугом. До девушки медленно, но верно доходило, что «Круцио» может и не понадобиться, а я вполне могу осуществить свою угрозу. Она несколько раз моргнула, облизала губы. Огляделась.

– Что? – спросила я. – Мамы здесь нет. И папы тоже. Детские игры кончились. Пора отвечать за свои поступки.

Филч принес большую корзину с крысами. Зверьки были жирными, лоснящимися. Выбраться они не могли, на корзине явно были чары. Копошащаяся куча вызывала тошноту и страх.

Я призвала стул и толкнула на него Джинни. Наколдованные веревки надежно зафиксировали ее. Можно было приступать к главному.

– Хочешь, я расскажу тебе об Азкабане?
– начала я, пододвинув корзину поближе, чтобы Джинни были видны крысы.

Она попыталась смотреть в другую сторону, но корзина буквально притягивала ее взгляд.

– Там тоже есть крысы, - я говорила негромко, почти без эмоций, - крысы есть везде. Хитрые твари. Заключенному нужно успеть съесть свою пайку как можно быстрее, иначе съедят они. А если человек долго лежит неподвижно, то крысы подбираются близко-близко и даже бегают по человеку. Знаешь, у них такие острые коготки, противные хвосты и очень острые зубы. Если узник так и не шевелится, то они начинают его жрать.

Джинни тяжело сглотнула, на ее лбу появились капельки пота.

– Даже у долго голодавшего человека есть, что отгрызть, - моя волшебная палочка коснулась щеки девушки.
– Крысы начинают с самого мягкого. Лакомого. Щеки, губы. Нос. Грудь у женщин. Бедра и ягодицы. Так и жрут. Заживо.

Похоже, что на отдельных личностей наложили «Силенцио». Мне никто не мешал. Я улыбнулась. Джинни тяжело дышала.

– Знаешь, как китайцы пытают своих пленников? – продолжала я. – Одна из пыток связана с крысой. Зверька сажают в большой глиняный горшок, в котором есть довольно много мелких отверстий. А горшок привязываю к заднице жертвы. Крыса бегает в горшке, царапает стенки, пытается сбежать, а ее начинают колоть острыми раскаленными прутьями через отверстия в горшке. Ей больно, она бесится. И очень хочет жить. Как ты думаешь, как именно крыса выбирается на волю? Да, по глазам вижу, что поняла. Ты права, крыса начинает прогрызать себе путь. Через задницу в живот. Это очень больно. Жертва при этом в сознании и все чувствует. Хочешь испытать на себе? Мы устроим китайскую пытку специально для тебя? Или просто привяжем тебя в камере, чтобы крысы смогли не торопясь полакомиться тобой?