Морские транспорты доставили в Одессу французские, германские и польские легионы. Они прибывали с самым совершенным оружием: пулеметами, артиллерией, аэропланами и танками.

Вместе с танками в Одессу вползли и слухи. Говорили, что эти бронированные чудовища неуязвимы, а сами будто бы могут поражать любую цель и даже ослеплять противника с помощью каких-то «фиолетовых лучей».

О новом оружии надо было знать все. По заданию подпольного комитета большевистской партии член «Иностранной коллегии» (так называлась интернациональная группа, созданная для революционной работы среди оккупантов) Жак Елин пробрался на Пересыпь, где французы держали свои танки и, обманув охрану, тщательно их обследовал.

На другой день в Одессе вышла подпольная газета «Коммунист», в которой была опубликована статья отважного подпольщика. Он снимал завесу таинственности с танков, сообщая, что у них много уязвимых мест, а «ослепительная установка» не что иное, как фара.

И действительно, уязвимость танков показали первые же бои, в которых они были использованы.

Вот как об этом вспоминал начальник одного из артдивизионов, а впоследствии маршал Советского Союза Л.A. Говоров:

«…Помню, было раннее осеннее утро. Мои батареи стояли за хутором Терны, притаившись в садах. Я был на своем наблюдательном пункте — на высокой водокачке хутора.

И вот неожиданно в предрассветной мгле мы увидели ползущие танки, их была целая эскадра — семь чудовищ. Весь огонь пришлось перенести на них. На моем участке их было два. Пользуясь мглой, одному из них удалось прорвать проволоку и перелезть через окопы, но здесь он нарвался на батарею и, будучи поврежден ее огнем, повернул и начал уходить, но второй меткий снаряд повредил его. Видно было, как высыпала команда и принялась за исправление, но следующая очередь шрапнели расшвыряла их по сторонам.

Второй танк не успел дойти до окопов. Метким снарядом был взорван его бензиновый бак. Танк, объятый пламенем, остановился».

После нескольких подобных стычек слухи о непобедимости танков начали быстро таять. И все-таки за ними закрепилась репутация грозного оружия.

Германское командование, старавшееся долго не «замечать» танки как очевидную реальность, подхватило опасную эпидемию — танкобоязнь. Оно было вынуждено успокаивать свою пехоту пропагандистскими листовками: «Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство. Вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается и он легко борется с глупой машиной…».

Но лучшим аргументом был все же огонь артиллерии, а не слова листовки.

Захват. Танки не помогли Антанте сломить Красную Армию. Наши войска успешно противостояли им. А вскоре в районе станции Березовка, это в полусотне километров от Одессы, произошло важное событие.

Сохранилась фотография той поры. Она не раз публиковалась в книгах по истории. Сюжет ее прост: красноармейцы плотным кольцом обступили захваченный французский танк «Рено».

В одном из юных бойцов, стоявших чуть сбоку, узнал себя сормович Иван Сергеевич Карапетянц. Фотография была сделана в марте 1919 года, сразу же после митинга по случаю освобождения станции.

Иван Сергеевич отлично помнил эпизод захвата танков:

«Наши конники получили боевое задание — захватить хоть один танк целым и невредимым. Они устроили засаду под мостом, по которому должны были пройти танки, чтобы атаковать наши позиции на противоположном берегу реки.

Пять танков „Рено“ прогромыхало по бревнам моста. Тут выскочили конники, окружили шедшим последний танк, посовали шашки в смотровые щели и французы вынуждены были сдаться».

Митингующие на станции решили послать трофей в подарок Ленину.

Делегация от 2-го Украинского фронта повезла танк в Москву. В сопроводительном письме говорилось: «Даже танки, эти современные чудовища, порожденные последней войной, не устояли перед революционной силой войск, и сегодня 2-я Украинская Советская армия имеет счастье преподнести Вам, дорогой учитель, одно из этих страшных орудий, перед которыми дрогнули и побежали дисциплинированнейшие в мире германские дивизии.

Именно Вам мы отправляем один из этих танков, который будет лучшим доказательством мощи пролетарской революции».

Голосовал за это послание и юный одесский подпольщик Иван Карапетянц. Он попадет в Горький на завод «Красное Сормово» несколько позднее, в 1942 году, и будет строить здесь танки.

Иван Сергеевич узнал о судьбе той трофейной машины, которую отправили в Москву.

Долог и труден был ее путь. Железные дороги были забиты эшелонами. В первую очередь пропускали те, что везли важные военные грузы на фронт. Военные коменданты станций, читая мандат, выданный митингующими, не спорили — груз важен, но движется он все же в тыл.