Банадир попросил вывести на карту весь район Сирии, прилегающий к Турции.

Шафар сделал это.

Представитель генштаба продолжил:

– Как видите, перед нами места компактного проживания сирийских курдов, а также районы дислокации подразделений вооруженных сил Асада. Тут же и территории, подконтрольные оппозиционным силам, согласившимся оказывать поддержку правительственным войскам в борьбе с ИГИЛ либо соблюдать нейтралитет. В данном районе установилось спокойствие. Анкару же подобное развитие событий не устраивает. Перемирие может привести к куда более широким договоренностям между оппозицией и Дамаском. Не исключено и принятие решения по предоставлению курдам широкой автономии, по сути, созданию нового государства. Вы можете сказать, что появление Курдистана практически одобрено США, но это не так. Вашингтон ведет свою игру, да и влияния на Асада, которого так и не смог сбросить, не имеет. А вот Россия пользуется здесь немалым авторитетом. Она прямо заинтересована в создании этого курдского государства. Вместе с ним возникнет и масса проблем для нас. Так что общая обстановка в Сирии не изменилась, несмотря ни на какие заявления США. Нам по-прежнему противостоит Асад со своими вооруженными силами и курдскими бандами. Естественно, еще и Россия. – Он взял паузу, сменил батарейку в лазерной указке, которая начала периодически отключаться, затем продолжил: – Посему мы должны действовать. Теперь об операции в буферной зоне. В Анкаре принято решение дестабилизировать обстановку в данном районе, действовать минимальными силами, но эффективно. Мы используем реактивную систему залпового огня Т-122 «Сакарья». Она будет выходить с базы в буферную зону, возможно, и далее, наносить удары по заранее определенным объектам, а также по целям в режиме свободной охоты и возвращаться. Установка должна иметь охранение. Для этого подойдет бронированная разведывательная машина «Отакар». Установка и бронеавтомобиль высоко мобильны. Они в состоянии быстро менять позиции и отходить на территорию Турции во избежание атаки русскими самолетами. Мы используем аналог российского «Града». Два пусковых контейнера по двадцать направляющих труб, снаряженных реактивными снарядами SR-122. Дальность поражения составляет двадцать километров. Радиус сплошного поражения каждым НУРС – двадцать метров. Это то, что нужно.

– Но российские системы контроля мгновенно выяснят, что РСЗО с охранением выходила из Гардана. Велика вероятность, что на этот раз русские не промолчат, а нанесут ракетный удар по базе, – воскликнул командир бригады.

Полковник Банадир ухмыльнулся:

– Это исключено, полковник.

– Но почему? Вы рассчитываете, что русские не ответят на удары по территории своих союзников, оставят их без внимания, как это произошло с «Су-24»? А я не сомневаюсь в том, что если мы дадим им повод, то они ответят так, что мало нам не покажется. Я уверен в том, что русские не забыли о сбитом «Су-24». Они ждут. Когда появится повод, нанесут ответный удар, куда более мощный, чем уничтожение самолета или аэродрома.

– Повторяю, – повысил голос Банадир. – Все то, о чем вы сказали, господин полковник, совершенно исключено.

Шафар наплевал на этикет и субординацию, опять перешел на «ты» и спросил:

– Скажи, те чины, которые протирают штаны с лампасами и без таковых в генеральном штабе, вообще понимают, чем могут закончиться провокационные действия против России?

– Те люди, которые, по твоим словам, протирают штаны в кабинетах генерального штаба, гораздо лучше тебя понимают, как и что следует делать.

– Сомневаюсь. Русские засекут, что система залпового огня, которая должна дестабилизировать обстановку в регионе, выходит из гарнизона, и ответят. Ты этого хочешь?

Банадир взял себя в руки.

– Я всего лишь исполняю приказ. А вот ты не желаешь дослушать до конца и впадаешь в панику.

– Хорошо. – Шафар понизил тон. – Дослушаем тебя до конца.

– Почему я говорю, что ответный удар русских исключен? Да потому, что вся техника и личный состав бригады во время проведения операции будет находиться в местах постоянной дислокации. В том числе и все шесть установок залпового огня «Т-122».

– Погоди, но кто тогда выйдет в буферную зону?

– Вот в этом-то и суть замысла генерального штаба. Сегодня ночью к вам подойдут РСЗО «Сакарья» и бронеавтомобиль «Отакар». На них нанесен песчаный камуфляж. Точно такой же используют сирийцы, формирования ИГИЛ и отряды оппозиции, маскируя свои машины. Технику перегонят верные люди. Не на базу, а в рощу за окраиной Гардана. Потом они уйдут. Тебе же, Хаял, следует направить в рощу своих надежных людей, которые составят боевой расчет установки и машины охранения. На их камуфляже не должно быть никаких знаков различия. Подбор расчетов и экипажей на тебе. Состав для Т-122 «Сакарья» – три человека. Командир, водитель и наводчик. Больше никого не надо. Перезаряжаться установка будет в той же самой роще после отхода из буферной зоны. В группу заряжания тоже подбери надежных и неболтливых людей. Состав охранения на «Отакаре» – шесть человек. Это командир, водитель, пулеметчик и трое солдат. Я изучил личные дела офицеров реактивной батареи и попросил тебя пригласить на совещание командира огневого взвода лейтенанта Челика Араса. Капитан Конкер будет нести персональную ответственность за пополнение боекомплекта блуждающей – назовем ее так – установки и за получение неуправляемых реактивных снарядов со склада вооружения. Они идентичны тем, которые используются на российской БМ-21 «Град». Поэтому различить, кто именно обстреливал ту или иную цель, по осколкам и фрагментам НУРСов невозможно. Расчет установки подберут командир батареи и лейтенант Арас, группу охранения – начальник разведки бригады майор Дагар. Повторяю, для проведения операции нам нужны только самые надежные и подготовленные люди. Кадровые вопросы вы решите без меня. В полночь лейтенанту Арасу, расчету установки, группе охранения быть в роще и принять технику. После чего они должны разбить там небольшой лагерь, проверить машины, системы управления огнем и ждать приказа на выход. В нем будут определены конкретные цели. Залог успеха операции – оперативность действий. Тут должен работать следующий принцип: по приказу вышел, поразил цель, исчез, получил боеприпасы, отдохнул и вновь отправился на задание.

Наконец-то обстановка прояснилась.

Лейтенант Арас посмотрел на командира батареи, получил его немое согласие в виде кивка и обратился к представителю генерального штаба:

– Господин полковник, разрешите?..

– Слушаю вас, лейтенант.

– Я все понял. Конечно, потребуется время для уяснения задач и оценки обстановки в каждом конкретном случае. Хочу заверить вас, что выполню приказ командования, готов наносить удары по любым целям. Но без корректировщика работать сложно. Ведь мы же чаще всего ведем огонь по объектам, которые весьма удалены от наших позиций.

– Правильное замечание, лейтенант. Корректировщик у вас будет. Вернее сказать, он уже есть, находится на территории Сирии, работает по выявлению объектов. В целях сохранения секретности я не могу назвать его звание, имя, фамилию. Он сам выйдет на связь с вами. Его позывной – «Шафан».

– Ясно, господин полковник. Еще один вопрос, если разрешите.

– А вы дотошный, Челик, и это хорошо. Задавайте свой второй вопрос.

– Какие средства связи мы должны будем использовать?

– Спутниковую станцию. И только ее. Естественно, это не касается общения внутри боевой группы.

– Больше вопросов нет.

– Садитесь.

Банадир взглянул на Шафара.

– Я думаю, мы можем отпустить наших славных артиллеристов, не так ли?

– Да.

Командир бригады взглянул на капитана Конкера и лейтенанта Араса.

– Свободны! Займитесь подготовкой к операции.

Офицеры поднялись, отдали честь и вышли.

В кабинете остались представитель генерального штаба, командир бригады и начальник разведки.

Банадир повернулся к нему и спросил:

– Вы сможете сегодня сформировать группу охраны расчета установки?