Я чувствовала, что Балдинский очень странный персонаж, очевидно, мне нужно доложить о своих догадках Платону Алексеевичу. И тянуть с этим нельзя – вот прямо завтра и поеду к Марго!

Музыка стихла. Алекс, который, кажется, не получил от танца ни малейшего удовольствия, отвел меня на место, и я с удвоенным интересом начала выискивать взглядом теперь уже персонально графа Курбатова. Увидела Стенина, залпом осушающего очередной бокал шампанского, увидела Балдинского, нервно оглядывающегося и покидающего танцевальную залу, но Курбатова отыскать мне так и не удалось. Возможно, я и нашла бы его, но, когда выхватила из толпы взгляд черно-шоколадных глаз, смотрящих на меня пристально, тяжело и почти не мигая – я забыла обо всем на свете.

Забыла где я, зачем я, и вообще – реальность ли это? Только сердце билось оглушительно громко, и волнение было столь сильным, что я безотчетно вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Это действительно был Евгений Ильицкий. По-прежнему неотрывно глядя на меня, он вдруг начал приближаться. Я поднялась на ноги, паникуя уже не на шутку и – не придумала ничего лучше, чем быстрым шагом, с трудом продираясь сквозь толпу гостей, броситься к дверям из танцевальной залы.