"Родные осины, можно сказать", - мысленно вздохнула Лиза и продолжила рассказ.

– Было тихо... Ну, то есть, не совсем. Ты же понимаешь, Нина, это не пустыня, а лес у реки. Впрочем, ночью в пустыне тоже не соскучишься. Начинает остывать земля...

– Да, да!
– закивала Нина.
– Я читала, земля трещит!

– Камни трескаются, - согласилась Лиза.

Нина ей понравилась. Симпатичная молодая женщина, неглупая и с характером. Под мальчика не только одета, сама больше мальчик, чем девочка. Но не в смысле, грубости черт или нескладности движений, а скорее повадками, грубоватой непосредственностью, чисто мальчишечьим ходом мысли. Уж ей ли не знать, сама среди пацанов росла. Но с другой стороны, одевается Нина со вкусом, косметики на лице хоть и немного, но она есть, речь культурная, и, судя по поведению, не на улице росла.

– Потом в лесу на склоне горы заверещали шакалы! Знаешь, очень похоже на людей.

– На людей?
– удивилась Нина.

– Что, никогда не видела, как взрослый бандит распугивает мелкую шпану?

– Нет.

– Тогда представь! Их несколько, и у них даже ножи есть, а он один, но большой, безжалостный и хорошо, если не со стволом. Они ему, разумеется, уступают, но гонор не задушишь! Шипят, матерятся, верещат, но все равно вынуждены отступить.

– А ты где?..
– поежившись, спросила Нина.
– Ну, то есть, ты сама такое видела?

Лиза видела. Вернее, видела Елизавета Браге, когда в бытность мичманом обошла вместе с другими юными офицерами все притоны Ниена, Юрьева и Пскова. Но не будешь же рассказывать обо всем этом неаппетитном свинстве девушке, воспитанной в "лучших домах Филадельфии"? А о том, что Нина происходит как раз из таких домов, Лиза уже не сомневалась. Такое не скрыть.

– Видеть не видела, но друзья рассказывали...
– И она продолжила свой рассказ о ночной охоте в горах Атласа.

Ну, что сказать? Рассказ удался. Нина слушала, что называется, раскрыв рот. А Лизу несло, и всех дел было следить, чтоб не сболтнуть лишнего. Не то, чтобы это был секрет, но вся прелесть остановки в Амстердаме заключалась в том, что здесь ее никто не знал. Одинокая белая женщина... небедная... самодостаточная... И кому какое дело, чем она занималась месяц или два назад. Ее прошлое сейчас принадлежало ей одной, и было бы глупостью утратить эту свою приватность из-за нелепой оговорки. А отдых в Амстердаме начинал Лизе нравиться. Вот даже компаньонку себе, кажется, нашла. Будет с кем сходить в оперу, съездить в Брюгге к Мари Нольф или к полковнику Штоберлю в Гейдельберг. Лиза ведь никуда не торопится. Райт ждет ее в Роттердаме лишь в начале сентября, а Нина - по ее словам - путешествует по Европе "в образовательных целях", и ей совершенно все равно, куда направить стопы. Лишь бы не одной.

За разговорами, Лиза едва не пропустила примерку, однако тащить новую знакомую с собой в ателье поостереглась. Она ведь не вечернее платье заказала - хотя и этим стоило бы озаботиться, - а "знаменитый" костюм шеф-пилота Браге. "Мундир" гражданского капитана шился сразу в нескольких вариантах: брюки-галифе из темно-синего и бутылочного цвета габардина с завышенной линией талии, едва ли не под грудь, - и несколько кителей на все случаи жизни. Темных и светлых, глухих со стоячим воротничком и пуговицами до горла и открытых - для ношения с белой рубашкой и галстуком. А кроме того, в соседних с ателье мастерских изготовлялись на заказ три плоские пилотские фуражки, несколько пар высоких сапог с декоративной шнуровкой - на плоской подошве и на высоких, хотя и без фанатизма, каблуках. Не забыла Лиза и про "обычные" удобные для ходьбы по пересеченной местности ботинки и кожаные краги к ним с металлическими застежками.

Так что, нет - не все сразу. Договорились встретиться за обедом в ресторане на Новом рынке, и разбежались, каждая по своим делам. Правда, Лиза успела только на примерки, на все остальное уже не оставалось времени. Однако расстраиваться по этому поводу не стала: покупка снаряжения не относилась к первоочередным делам. Закупить фляги, ножи и прочее все можно будет и завтра. А сегодня Лиза купила себе полутораметровую нитку розового цейлонского жемчуга, и это - как и следовало ожидать, - подняло ей настроение не хуже коньяка.

"А жизнь-то налаживается!
– усмехнулась Лиза, стоя перед зеркалом в ювелирной лавке и наматывая жемчужное ожерелье себе на шею.
– Купить что ли еще и бриллиантовые сережки?.."

***

Вечером позвонила Наде. Нервы нервами, но надо и честь знать.

– Привет!
– сказала в трубку, испытывая неловкость за очередной том своих художеств.

– Вот даже не знаю, - ответила Надежда из далекого Шлиссельбурга, - послать тебя куда подальше или просто трубку положить...

– Твое право!
– признала Лиза.
– Но повинную голову не секут, разве нет?

– Это кто тебе сказал?
– хмыкнула на том конце провода Надежда.
– Иногда повинную как раз и рубят, потому что до неповинной хрена дотянешься!

– Да, ладно тебе!
– Лиза поняла, что скандала не будет, и несколько успокоилась.
– Ты что первый день меня знаешь?

– В том-то и дело, что не первый. Удивляюсь, подруга, что ты пол Шлиссельбурга не спалила! Мы с Клавой, грешным делом, опасались!

– Значит, простишь?

– А что с тобой делать? Ты, вообще, где сейчас?

– Я в Амстердаме.

– Вот даже как! И с чего бы это?

– В Стокгольме спать очень захотела...

– Не поняла?!

– Села на первый попавшийся борт, - нехотя объяснила Лиза, - лишь бы койка была...

– То есть, в орлянку сыграли, господин капитан?

– Вроде того, - окончательно смутилась Лиза, осознав задним числом, что вела себя не как взрослая женщина, офицер и командир, а как импульсивная девушка-подросток, у которой вместо мозгов вата, сдобренная гормонами.