Берест. Лида!.. Не костоправ, а хирург.

Лида. Все равно я их не люблю. Изо дня в день режут несчастных… Разве это творчество?

Аркадий. Лида, ты их мало знаешь.

Лида. Вчера познакомились. В больницу для исследования лег мой отец. У него с желудком неладно. Все время припадки. Я говорила с врачами. На вопросы отвечают механически, отрывисто: «да», «нет», «неизвестно»… Так я ушла и не узнала, что с отцом. Профессия накладывает на них печать бездушия. Правда, Аркадий?

Аркадий. Не совсем, но почти так.

Берест. К сожалению, я их совсем не знаю. Пятьдесят лет прожил и вот впервые приехал к врачу — и с чем? С каким-то дурацким нарывом, даже неловко…

Аркадий. Самый способный у нас Платон Кречет: из рабочих вышел, но анархист, никакой общественной работы не ведет, экспериментирует и утверждает, что это и есть его общественная работа.

Берест. Какого рода эксперименты?

Аркадий. Ищет новые методы операций.

Берест. Что же именно?

Аркадий. Точно я и сам не знаю.

Берест. Заведуешь больницей и не знаешь.

Аркадий. А вы думаете, он знает, что ищет?.. Ему и его ассистентам еще учиться надо, а они, как алхимики, стремятся преодолеть смерть, витают в облаках, а когда я дал Платону на консультацию проект Лиды, пытался втянуть его в наши реальные земные дела…

Звонок в передней. Аркадий подошел к двери.

Наверно, Платон Иванович…

Входит Кречет.

Здорово, друг. Извини за позднее вторжение, но мы к тебе за помощью. У тебя сегодня необыкновенный гость. Павел Семенович Берест — хозяин нашего города.

Платон. Очень приятно. Кречет.

Аркадий. А это, Платон, Лида — моя невеста.

Платон. Очень приятно. Я вас, кажется, где-то встречал.

Лида. Вы, вероятно, ошибаетесь. Я вас впервые вижу.

Платон. Не думаю. Вы принадлежите к категории тех женщин, которых, увидев раз, не узнать нельзя.

Лида(смутилась). Благодарю, хоть не знаю, принять ли это за комплимент.

Платон. А вы примите просто как приятный факт. Кто же из вас болен?.. (Бересту.) Должно быть, вы, раз приехали ко мне в такой поздний час. Я сегодня дважды пытался попасть к вам, но ваши секретари отвечали, что председатель исполкома болеть не собирается и вообще не имеет времени.

Берест. Жаль, не знал. Оно бы, конечно, лучше мне вас принять, нежели вам меня.

Платон. Прошу в кабинет.

Платон и Берест ушли.

Лида. Удивительный человек! Мне сказал странный комплимент, товарищу Бересту шпильку, потянул его в кабинет и даже не предложил нам сесть.

Аркадий. Не обращай внимания, таковы хирурги.

Лида. И в их власти сейчас отец… Аркадий, одиннадцати лет я осталась без матери. Отец воспитал меня, он заменил мне мать.

Аркадий. Лида, успокойся…

Лида. Прости, сегодня столько волнений… Отец… утверждение проекта…

Аркадий. Успокойся, Лида. Об отце я сам позабочусь. Что же касается проекта… завтра в нашей газете будет твой портрет и большая статья. Ты блестяще, с чувством большого достоинства отвечала оппонентам. Ты имеешь право на гордость, ибо ты настоящий талант.

Лида. Что же Кречет сказал о моем проекте?

Аркадий. Сказал, что девчонка, видно, талантливая, и даже спросил, какая у тебя внешность.

Лида. Ну?! Что же ты?..

Аркадий. Я ему ответил: она очень и очень… некрасивая. (Целует ее.)

Входит Кречет. Он в белом халате, стремительно подходит к стеклянному шкафу, перебирает хирургические инструменты.

Платон!

Платон. Слушаю.

Аркадий. Что ты будешь делать Бересту?

Платон. Освобожу его от боли.