– Господу богу. Сетовала, что не догадалась посетить дамскую комнату. Туда бы ты не заглянул. Кстати, мне кажется, что ты меня преследуешь.

– Про это психологу расскажешь, - он легко вздернул меня на ноги.

– Нет у меня психолога, Берт. Отпусти, - я недовольно дернула локтями, без особого прока, впрочем.

– Поехали, Ванда, - он не убирал руки, и я медленно, но верно приходила в раздражение.

– Если ты меня сейчас же не отпустишь, я заору так, что вылетят окна, со всего здания сбегутся копы, и объясняться с ними ты будешь долго и нудно, - тихо и зло проговорила я ему в лицо.

Берт вздохнул и приобнял меня одной рукой.

– А после того, как я с ними объяснюсь, тебя увезут в психушку. Как неуравновешенную особу, которая сбежала из-под присмотра родственника и теперь блажит на весь вокзал, - он слегка наклонился ко мне. Со стороны, наверное, казалось - мужчина опоздал встретить свою девушку. Она злится, он ее уговаривает и обнимает. Я криво усмехнулась и ловко наступила ему на ногу, выворачиваясь из-под его руки. Закинула сумочку на плечо и быстро пошагала на выход. Взгляд Берта сверлил мне спину, и я передернула лопатками, избавляясь от неприятного ощущения.

Сориентировавшись по вывескам под потолком, я быстро направилась в сторону дамской комнаты. Господи, сделай так, чтобы там было окно!

И окно и задвижка на двери - сразу столько везения, даже не верится. Задвижку я с некоторым угрызением совести застопорила, а вот на раковину уже лезла смело - потому как встревоженные голоса под дверью быстро меня от мук совести избавили. Я высунула голову в окошко. Ну, не так уж и высоко. Ноги отобью, пожалуй, не больше.

– Господи, неужели я такая предсказуемая, - застонала я, оказавшись в чьих-то руках. Руки те, между прочим, могли кочергу узлом завязать, судя по ощущениям.

– Даже не представляешь, насколько, - тихий голос Берта, в который раз за день вызвал у меня тяжелый вздох.
– Совсем спятила, по окнам лазить?
– на землю меня ставить он не спешил, но и с места не двигался.
– Здесь высоко, между прочим.

– Если бы тебя не принесло с непонятными предложениями, я бы сейчас ехала домой, - не стала я упускать возможности договориться мирно.

– Мы и поедем.
– Согласился Берт, наконец-то опуская меня на землю.

– Сдается мне, мы думаем про разные места, - поделилась я опасениями, и остолбенела, потому как пятерня Берта закопалась мне в волосы и мягко надавила на затылок. Против воли я уткнулась Берту в плечо лбом и продолжила таращить глаза в немом изумлении. Вот чего-чего, а такого я не ожидала. Впрочем, странность эта тут же нашла оправдание.

– Все в порядке, сэр?
– видимо, мы привлекли внимание местного полицейского.

– Да офицер, спасибо.
– Я, как загипнотизированная слушала негромкий голос, размеренное дыхание и четкий стук сердца.
– Припоздал на встречу, так теперь до старости оправдываться буду.
– И одеколон у него какой-то такой... не противный. Ему идет. Горький такой, терпкий. Хвоей, что ли, пахнет. Берт говорил что-то еще - то ли мне, то ли офицеру... Мне же до безумия вдруг захотелось спать, и преодолеть это желание я не смогла.

***

Под одеялом было уютно. И тепло. И снилось, кстати, что-то хорошее. Петер, должно быть. По голове меня гладил, и эти руки по моим плечам - ощущение было из разряда почти забытых и желанных. Я улыбалась и терлась щекой об руку, закапывалась носом в широкую ладонь. И продолжала спать. Потом снилась больница. И аппарат МРТ, с его перестуком. Тогда я представляла, что это часовые человечки, которые бьют молоточками по наковальням, и хихикала. И чихала, когда в нос лез едкий запах аптеки. А от умного голоса, важно изрекшего, что "Мозг человека - явление слабоизученное и непредсказуемое", я отвернулась. А когда, наконец, проснулась, то за окном только-только начинало светать.

– Мне такая чушь снилась, Джули, ты не представляешь,- улыбнулась я, потягиваясь на всю кровать и сбивая одеяло вниз ногами.

– Да что ты, - ответила Джули почему-то злобным басом. Я распахнула глаза и уставилась на Берта, стоявшего возле столика.

– Не смотри!
– охнула я, хватая одеяло.

– Было б на что, - с отвращением отвернулся он. Я замоталась в одеяло и снова кинула на него взгляд.

– И что я тут делаю?
– уныло я обвела взглядом комнату.

– Живешь.

– Берт, - я набрала воздуху побольше в грудь.
– Давай поговорим!

– Ага. Обязательно. Умойся и спускайся на ужин.

– Ужин?
– растерялась я.

– Ужин, - передразнил Берт, направляясь к двери.

– А какое сегодня число?
– я потерла лоб.

– Тридцатое февраля!
– рявкнул Берт, и в два резких шага оказался возле меня.
– Ты сколько снотворного пьешь, идиотка?! А те таблетки, которые тебе врач прописал?! Их ты пьешь?

– Ты еще про антидепрессанты и наркотики спроси, - буркнула я, отодвигаясь на всякий случай. Укусит еще.