Мы были ещё очень сильны в рейтингах. Финансово у нас шли дела хорошо и мы выполняли планы по прибыли.

В то же время, наш персонал был растянут до невозможности. WWE стали агрессивными, закрывая дыру в рейтингах. Стив Остин переключал толпу на себя, заставляя всех смотреть на Ледяную Глыбу. Они делали много секс-штучек на ТВ чтобы переключить взрослую мужскую аудиторию, нашу аудиторию, на себя.

И теперь какая-то баба чуть за тридцать просит у меня несуществующие сценарии и говорит мне о том что я не могу читать шутки которые давным-давно уже ушли в эфир? И какой-то мужик с непоколебимым лицом говорит мне о том что мы теперь должны перестроить шоу на детей и показывать им семейный рестлинг??

Это было самым большим абсурдом в моей жизни.

Я в прямом смысле покрылся потом. Я видел как управление шоу забирают у меня из рук.

Когда мой друг из Рекламного закончил мне рассказывать как и почему мы должны перенацелить WCW на детей, я спросил «Простите, мой рекламный друг, а как зовётся наше шоу?»

«Э.. Nitro»

«Когда его показывают?»

Настал очень неловкий момент тишины.

У меня возникло ощущение что никто в кабинете не только не имел малейшего представления о том что мы делаем, но они ещё и шоу никогда не смотрели. Их молчание подтвердило мои подозрения.

Но этот вопрос был не самым умным с моей стороны с политической точки зрения.

Линия на песке

После всего что было сделано, Nitro не могло стать семейным шоу. Это было самым абсурдным предложением о переориентировании шоу.

Я знал, что теперь надо было либо сражаться, либо уйти.

И я почти ушёл. Должен был – это точно. Я приехал домой после Стёрджиса и сказал жене что ухожу.

В конце концов, я передумал. И до сего дня, я больше всего в жизни об этом сожалею.

В то время, WCW всё ещё была коровой, которая давала деньги вместо молока, за которую мне хотелось сражаться и сражаться. Еслиб я заявил об уходе – я бы нарисовал линию на песке, и им бы, возможно, пришлось идти на попятную.

Но это не в моих правилах. Моя натура – это сражение – я бы предпочёл сражаться чем заняться сексом, предложи мне выбор в любой момент. Хорошие сражения трудно преодолеть.

Я также чувствовал себя обязанным исполнить контракт. В соглашении не было пункта о том что я могу уйти из-за того что мне не нравятся условия работы.

Мне казалось, что если я уйду, то подведу Теда Тёрнера, и , так или иначе, Билла Шоу. Обоих их я очень уважал. С моей стороны это было бы непрофессионально.

И в конце концов, я построил всю свою жизнь вокруг рестлинг-бизнеса. Оставь я WCW, это значило бы что я оставил рестлинг навсегда. Меня точно бы не ждали в WWE с распростёртыми объятьями. Я не был готов уходить из про рестлинга.

Командный игрок

В общем, я остался.

Я сделал так чтобы со мной стало трудно работать, насколько это возможно. Я говорил «что за х:?%%ня», когда видел х%:*№ню. Я не сдерживал удары и даже не притворялся что веду компанию в направлении нужном для них. Я честно думал что всё это приведёт меня на ковёр к Теду. В тот момент, я верил ещё, что всё разрешиться в пользу WCW.

Чем больше я сопротивлялся, тем труднее становилось именно мне. Они становились всё агрессивней и агрессивней. Они знали то, чего не знал я – Тед за меня не вступится.

Time Warner реструктуризировали. Люди, которые были против WCW , теперь управляли делами во всех подразделениях компании. Я был, наверное, первым в их списке.

Лишь потом я осознал что у них были совещания до той засады в Теквуде в течении 6 месяцев. Решение противостоять мне было принято сразу после шуток по поводу Моники Левински, но явно к этому готовились заранее.

Мой имидж бунтаря , который я время от времени эксплуатировал, хорошо работал в среде Turner. Но новая корпоративная структура оставила меня без рук. Им нужны были корпоративные клоны, а не отважные ребята.

Всё продолжалось в таком же духе несколько месяцев. Я не осознавал того что к Теду Тёрнеру мне уже не попасть. Я не мог пройти дальше Харви Шиллера, а Харви не мог пройти дальше комитета исполнительных директоров Turner, стоявших над ним.

Прыжок без парашюта

До лета 1998-го, Харви всегда сражался за WCW. Но теперь воля к борьбе у него пропала. Его больше интересовало своё политическое положение чем мои проблемы. Харви метил в президенты Turner Broadcasting и был готов бросить WCW под автобус, по крайней мере, временно, ради достижения этой цели.

Без вмешательства Теда и поддержки Харви, я летал не то что без самолёта, но и без парашюта. Было жёстко. Неделю за неделей, мы стояли на своём. Мы ругались до крика по поводу матчей со «стандартами и практиками» по телефону. Они требовали вещей, которые были либо не к месту, либо вообще, невозможны.